Бывший опер Кивинов, который теперь трудится на ниве журналистики, должен написать статью ко Дню милиции. Конечно, Толя Дукалис не смог отказать товарищу и согласился стать героем репортажа. А уж Андрюха Кивинов не поскупится на эпитеты, чтобы полнее раскрыть образ современного мента. Выезд на виллу арестованного мошенника для проведения обыска оказался очень кстати — опер Дукалис покажет себя в деле. Вот как работает наша милиция, самая лучшая милиция в мире! Андрей Кивинов уже предвкушал, как поднимется рейтинг газеты после его блестящей статьи. Одного не учли приятели: после этой статьи слишком многие мафиози, бандиты и другие кримэлементы знают опера Дукалиса в лицо…
ВНИМАНИЕ: В соответствии с проектом закона, внесенным на рассмотрение в Государственную Думу, чтение данной книги запрещено с 10 до 22 двух часов, как содержащей сцены насилия и жестокости.
«Черный юмор – убежище от светлого безумия»
«…Радио «Нафталин – FM». Реклама. Если диарея застала вас в пути, примите народное средство…»
Я крутанул ручку старенькой магнитолы, убрав рекламу, и попытался поймать музыку или хотя бы новости.
– Зря не дослушал, – сидевший за рулем Никита погладил ладонью выпирающее под рубашкой пузо, похожее на небольшой воздушный шарик, – мы в пути. Вдруг застанет? И не знаешь, что принять.
– Меня – не застанет, – я энергично накручивал ручку, но кроме шипения эфир ничего не выдавал.
– Здесь плохо берет. Поставь кассету. В бардачке лежит. Этого, который «Смак» ведет. И чего их всех петь тянет? Ну, показывал бы, как звезды борщи варят и не лез бы на эстраду. Денег, что ли не хватает?
Никита придуривается. Это в его ключе. С болью в глазах брякнет какую-нибудь чушь, а потом наблюдает за реакцией собеседника. Я распахнул бардачок, отрыл старенький сборник «Машины времени». Тут же заметил потрепанную пеструю книжку из серии «Иронический детектив» со следами машинного масла на мятой обложке.
– Дюдики любишь?
– Да нет, – покачал головой Никита, – подарили. Там бумага хорошая, удобно стекла протирать, когда запотевают.
– Так ты хоть читал?
– Читал.
– И как? Много иронии?
– Хватает. То бабу найдут без головы, то мужика выпотрошенного. Я так смеялся, так смеялся….
Я кинул книгу обратно, воткнул кассету в магнитолу, распечатал пачку чипсов и, пожевывая, снова уставился в раскрытое боковое окно, за которым мелькали живописные родимые просторы. Леса, поля, реки и прочие, воспетые классиками красоты. Золотились помаленьку облака. Пестрые веночки на деревьях, как напоминание о бренности и необходимости соблюдения скоростного режима. Встречный поток теплого воздуха ласково гладил правую щеку, словно ладонь нежной любовницы. Макаревич голосил про «Синюю птицу».
– Я спиннинг на всякий случай захватил, – сказал Никита, – Валерка говорил, у них в реке лещи есть. Завтра с утречка можно покидать. Совместить приятное с полезным. Когда еще в деревню выберемся?
– Лучше за грибами. Я спиннинг ни разу в жизни не держал.
– Можно и за грибами. Сейчас красные идут.
Едем мы вообще-то не на рыбалку и не грибы собирать. А проводить весьма ответственное общественно-политическое мероприятие. Агитировать деревенское население за кандидата в областной парламент. Фамилию выдвиженца я пока так и не запомнил, но это и не главное. Главное, кандидат не был скуп и платил без проволочек. Не то что руководство моего научно-исследовательского института, три месяца мурыжившее коллектив без заработной платы, а на лето и вовсе отправившее всех в неоплачиваемый отпуск. С такими начальниками мы никогда не доживем до развитого капитализма.
В итоге уже третий месяц я парюсь в четырех стенах малогабаритной квартиры, перебиваясь написанием дешевых статей для малотиражного научного журнала. Любимую супругу такое течение жизни, само собой, радует не особо, да и мне, признаться, уже хочется заняться чем-то солидным, значительным, приносящим моральное и материальное удовлетворение в особо крупных размерах. Или хотя бы в средних. Пока ничего не подворачивается.
Зато подвернулся Никита, молодой компьютерщик из соседней лаборатории, озабоченный примерно теми же проблемами. Каким-то образом он сумел забуриться в предвыборный штаб и активно зарабатывал на хлеб агитацией и черным пиаром. А теперь и меня подтянул. Когда нас отправляли в отпуск, мы договорились держать связь, и если кто-то найдет что-то стоящее, обязательно пристроит другого.
Хотя я был на десять лет старше Никиты, у нас сложились приятельские отношения. Мы играли в защите институтской футбольной команды, болели за «Зенит» и частенько захаживали друг другу в гости. Когда весной коллега женился, я сидел на почетном свидетельском месте.
Вчера вечером он позвонил мне и предложил эту командировку. На три дня. По деревням Ленинградской области. Готовить местное население к выборам и знакомить электорат с будущим избранником.
– Давай, сгоняем, Павлон! Хоть развеемся, воздухом деревенским подышим, от города отдохнем! Он мне уже во как осточертел! Прибыль, опять-таки привезем! По сто зеленых на брата.
– А ночевать где?
– Все продумано. Для начала рванем в Запорье, это километров сто от Питера. Там у меня фронтовой друг, Валерка Пряжкин. В одной части службу тянули. Поагитируем и переночуем у него. А остальные деревни рядом. На крайняк, палатку захватим.
