— Я не его потомок, — признался он наконец, — я — его клон. Правда, я не совсем точный клон, видоизменённый, но моим прародителем можно считать Фери. Старик совсем свихнулся с этими своими опытами, хотя… — он задумался, — иногда мне кажется, что нормальным он никогда и не был. Если бы ты с ним пообщалась, то убедилась бы в этом воочию.
Рита не могла поверить своим ушам. Как такое возможно?! Если верить Феликсу, то получается, что Фернандо Кортес до сих пор жив! Но ведь люди столько не живут! И о каких опытах идёт речь? Она, не мигая, уставилась в разноцветные глаза пирата, пытаясь хоть как-то смутить его и заставить признаться в том, что всё, что он сейчас ей рассказал, всего лишь розыгрыш. Но Джокер был на удивление серьёзен и даже, как показалось Рите, зол на своего создателя.
— Ты знаешь, что твой дядя уже здесь? — Спросил пират, чтобы перевести разговор в другое русло. — Может, тебе стоит вернуться назад?
Он задал вопрос и замолчал. Здравый смысл подсказывал ему, что от девушки надо срочно избавляться, но Феликс теперь уже и сам не хотел расставаться с Ритой. Он обнял её и прижал к себе, с замиранием сердца ожидая её ответа. Если девушка сейчас скажет, что хочет вернуться обратно на Землю, из его жизни уйдёт что-то очень важное и второго шанса, скорее всего, уже не будет.
— Феликс Кортес, — голосом строгой учительницы произнесла Рита, — как ты можешь мне предлагать такое после всего, что было?! — И, не выдержав, она рассмеялась. — Конечно, мне надо увидеться с Виком, но только не для того, чтобы вернуться домой. Я хочу вас помирить. Поверь мне, он не так уж и плох, как тебе кажется.
Мир вокруг Джокера продолжал стремительно меняться. Он уже готов был признать, что Виктор Вершинин никак не может быть конченым мерзавцем, раз уж эта удивительная девушка за что-то любит его. Голос крови — слабое оправдание для всех его «подвигов». Получается, что чего-то Феликс не знает, не замечает. Нет, в жизни так не бывает, чтобы только чёрное или только белое. Жизнь, она гораздо ярче, чем то, как её представляет себе Исполнитель.
— Ты согласен поговорить с Виком? — Осторожно спросила она, глядя ему в глаза. — Вам необходимо, наконец, выяснить свои отношения. Мне очень тяжело сознавать, что вы так непримиримо относитесь друг к другу.
— Хорошо, — покорно согласился Джокер, — при первом же удобном случае, я поговорю с твоим дядей, но не могу сказать, что мне будет приятен этот разговор…
Она весело рассмеялась.
— Поверь мне на слово, — сказала она с ироничной усмешкой, — Вику тоже этот разговор будет очень неприятен, но он пойдёт на это ради меня.
Потом она замолчала, думая о чём-то своём и Джокеру безумно захотелось услышать её мысли. Никогда раньше его не интересовало то, что думают о нём другие люди. И тут же у себя в голове он услышал её тихий, похожий на шелест листьев, голос: «Я мгла умереть. Это ужасно! Я ещё ни разув жизни ни с кем не целовалась. А этот остолоп даже не догадывается о том, как я к нему отношусь. Ну, хоть бы догадался меня поцеловать, а потом…и умирать не страшно».
Исполнитель не сразу понял, что он слышит мысли девушки, но, когда до него, наконец, это дошло, то сдержать улыбку он уже не смог. Повернув Риту к себе, Джокер непривычно нежно поцеловал её, чувствуя, как она задрожала в его руках и неумело ответила на его поцелуй.
Джокер не сразу понял, что его разбудило. Вокруг стояла такая звенящая тишина, какая может быть только ранним утром ещё до того, как проснутся птицы и начнут свой ежедневный предрассветный ор. Он бросил взгляд на спящую Риту и с грустью отметил, что вчерашние синяки почернели, а лицо распухло и изменилось до неузнаваемости. Но, с другой стороны, это было хорошо, потому что ночью ему ещё как-то удавалось себя сдерживать, а вот утром это было проблематично. Теперь же, глядя на это синее, распухшее лицо, лежащее рядом с ним на подушке, он не ощутил никакого желания, только лишь жалость и чувство вины. С Ритой всё у него было не так, как с другими женщинами. Казалось, что любое его прикосновение может причинить ей боль, если не физическую, то душевную. Джокер перевёл взгляд на приоткрытую дверь спальни.
Лео так и не появился и теперь пирата стало серьёзно волновать долгое отсутствие друга. Всё говорило о том, что с другом случилось что-то страшное. Вообще, с тех пор, как он занялся делом Вершининых, в его жизни поселился хаос и чувство непонятной предопределённости, как будто это дело должно стать последним. Слишком много случайностей и ещё больше подозрительных встреч. Казалось, что весь мир замкнулся на этой одной семье. Вот и Туз неспроста появился. Подозрительный тип…