– В курсе, – Алина кивнула головой, округлив до предела глаза. – Кошмар! Зато Санька и его друзья в полном восторге. Дурачки не понимают, что папа Паши попросту их покупает.
Так получилось, что каждая новая смерть меняла наши планы. Сначала странное самоубийство Всеволода Богуна отодвинула на второй план смерть гуру Артура Ковалева. Затем кончина Бориса Гришина заставила забыть о гибели Севы Богуна, родственников которого мы собирались навестить вечером. Чья-то неведомая рука путала следы, по которым мы с Алиной намеревались дойти до истины.
Неспроста трое мужчин в самом рассвете сил решили перешагнуть порог смерти. Ох неспроста. Допустим, Артур и Всеволод Богун действительно увлекались древнеиндийской философией. Вполне возможно, что в их головы, насквозь пропитанные идеями брахманизма, пришли мысли о смерти, в результате которой наступит счастливое перерождение. Возможно, Артур и Сева попросили кого-то им помочь.
Но Борис Гришин?! Его личность совершенно не укладывалась в схему самоубийства на мистической почве. Если верить Алине, на религиозного фаната он не походил. Совершенно! Чего еще Борису было желать в новом перерождении? Денег? Они ему достались не по факту рождения, он их заработал своим упорством и трудом. Положения преуспевающего бизнесмена он также достиг сам, благодаря работоспособности и умению вкладывать деньги.
И все же было в этих трех смертях что-то общее. Что? Этого мы пока понять не могли. Полагаясь на свою интуицию, мы предположили, что если потянем за ниточку, связанную с Борисом Гришиным, то она непременно должна нас привести к человеку, который так или иначе причастен к смерти и Артура Ковалева, и Севы Богуна.
Утро следующего дня у меня и у Алины началось очень рано. Без пятнадцати семь Алина уже поджидала меня у подъезда. Я растолкала Анюту, чтобы та не проспала школу. В ответ услышала:
– Мама, я же тебе говорила, что наш класс начинает учиться со второго урока. Паша не успевает из своей деревни добраться в город к первому. Ему для этого надо встать в шесть. Как хорошо, что дирекция школы пошла навстречу мальчику, – Аня сладко зевнула и вновь закрыла глаза.
– Паша живет деревне? – удивленно спросила я. Мои мыслительные способности явно с утра тормозили. Могла бы догадаться, что семья Радомских живет не в пыльном и загазованном городе, а на природе, в уютном поселке, в котором есть все-все: и магазины, и рестораны, и спортивные сооружения Странно, что там школы нет.
– Мама, ну ты как с луны свалилась, – покачало головой мое чадо. – Только умственно отсталые стараются селиться в центре города.
– Спасибо за комплимент. Лично мне нравится жить в центре. Все рядом, можно пешком ходить на работу.
– Мама, мама, не о тебе речь. Я говорю о тех людях, у которых есть возможность жить одновременно и в городе, и на природе.
– Ага, понятно, – буркнула я, удивляясь тому, как после общения с Пашей изменилось ее мнение о месте проживания. До недавнего времени Аня была счастлива, что ей в школу идти всего десять минут, а не полчаса трястись в трамвае, как это делают многие из ее одноклассников. – Завтрак на столе, – предупредила я дочь и попросила: – Пожалуйста, не усни снова.
В начале восьмого Алина остановила свой «Опель» у дома Владимира Антипова. Первого, кого мы увидели, выйдя из машины, была Настя Зотова. Женщина с кислым выражением лица мела двор, раздраженно шаркая густой метлой по серому асфальту.
«Наверное, от муженька досталось. Гении, особенно непризнанные, весьма капризные существа. В быту они, как правило, деспоты, свято верящие в то, что общение с ними делает живущих рядом людей счастливыми. Ох, не завидую я Насте. Впрочем, почему я решила, что Павел непризнанный гений? Его картину приобрел коллекционер за весьма высокую цену. Теперь он признанный, но лучше Насте от этого не стало. У него успех, появился заказчик на творческую продукцию. Он поднялся на более высокую ступеньку общества, а она, как и прежде, вынуждена подметать двор», – думала я, наблюдая за Настей.
– Доброе утро, Настя, – Алина окликнула жену художника.
– Вы? – Настя отставила метлу в сторону и хмуро на нас посмотрела. – Значит, вчера с Вовкой не встретились? Да, он поздно пришел. В девять. У них опять на работе аврал. Будь он женат, жена бы его была счастлива.
– Почему?
– По кочану! Завидую женам моряков. По полгода мужей не видят. Никто нервы не трепет.
«Значит, я оказалась права. Настю достал Павел», – порадовалась я своей интуиции.
– Одну-то картину продал, а амбиций – как у придворного художника китайского императора. Кофе только в зернах, булки только свежевыпеченные. Клубничное варенье уже не катит – только джем, – пробурчала Настя, сквозь зубы.
– Настя, а Владимир один живет?
