Отпечатки пальцев! Есть шанс — всего лишь небольшой шанс, — что тот, кто отправил это послание, неожиданно проявил беспечность. Энн отнесла письмо на кухню, нашла пинцет и с его помощью вытащила из конверта аккуратно сложенный листок. Затем она дрожащими пальцами расправила бумагу и с сильно бьющимся сердцем приступила к чтению.
Дражайшая Энн!
Сразу же хочу объясниться: уверен, вы понимаете, что во время заключения у меня не было ни малейшей возможности поддерживать на должном уровне свое мастерство хирурга. Этим и объясняется инцидент с кошкой вашей дочери: мне просто требовался хоть какой-нибудь материал, дабы попрактиковаться. Возможно, мне следовало оставить на трупе свою монограмму, по ведь это была всего лишь кошка и к тому же не самый лучший образчик моих хирургических достижений. Кстати, кошку никто никуда не выпускал. Я вошел и взял ее — точно так же, как я вошел в кабинет и оставил послание в вашем компьютере. Я, знаете ли, могу входить в ваш дом в любое удобное для меня время. Заметьте — в любое.
На Энн повеяло холодом. Она прочитала послание во второй раз, затем в третий и почувствовала, как ее захлестывает паника. Ей захотелось пробежать по всему дому, тщательно запереть окна и двери, задернуть шторы. Но ведь на дворе ясный погожий день — всего лишь одиннадцать часов субботнего утра. Что, спрашивается, может с ней случиться днем? К тому же если Ричард Крэйвен…
Нет! Ричарда Крэйвена нет в живых! Он умер!
Энн перевела дух. Если человек, который написал это письмо, и в самом деле собирается ворваться в ее дом, то тогда какого черта он посылает об этом уведомление?
Нет! Он просто пытается ее напугать.
Теперь паника, овладевшая Энн всего минуту назад, трансформировалась в гнев. Энн небрежно засунула послание в конверт, затем подняла трубку и набрала номер, который Марк Блэйкмур дал ей во время их последней встречи. «Позвоните мне в любое время, — сказал он ей тогда на прощание. — Если что-нибудь случится, если вы что-нибудь найдете или даже надумаете что-нибудь, обязательно мне позвоните».
Трубку долго никто не брал. Неужели у них нет даже автоответчика? — возмутилась про себя Энн. И вообще, что представляет из себя этот полицейский? Энн в сердцах швырнула трубку на рычаг и снова набрала номер — на сей раз это был номер офиса Марка, который она знала наизусть. В трубке пискнуло четыре раза, а потом послышался голос:
— Отдел по раскрытию убийств. Маккарти.
Джек Маккарти? Интересно знать, что делает начальник Отдела в офисе в одиннадцать утра в субботу?
— Я разыскиваю Марка Блэйкмура, — сказала Энн. — Это Энн Джефферс.
Поскольку ответа не последовало, она добавила:
— Это важно. Я звоню по поводу убийств, совершенных Ричардом Крэйвеном.
Она заколебалась, но решила продолжать игру:
— Появились новые обстоятельства.
— Что же такого успел вам наговорить Марк об этих убийствах? — с подозрением в голосе спросил Маккарти.
— Ничего особенного, — торопливо ответила Энн, вовремя вспомнив просьбу Марка не болтать лишнего. — Но зато у меня есть что ему рассказать. Он дал мне номер своего домашнего телефона, но его, судя по всему, дома нет.
— Да уж, сейчас ему лучше находиться совсем в другом месте, — проворчал Маккарти. — К примеру, в Сноквалми. И исполнять там свой долг.
— В Сноквалми? — словно эхо, повторила за ним Энн, почувствовав, как ужасная догадка овладевает всем ее существом. — Что же там происходит?
В трубке снова воцарилось молчание, а потом Маккарти заговорил, используя тот официальный тон, который он специально зарезервировал для представителей прессы:
— Вы — репортер, миссис Джефферс. Почему бы вам не поехать туда и не разузнать все на месте?
Трубка замолчала.
— Я именно так и поступлю, Джек, — громко сказала Энн. — Именно так.
Оставив записку для Хэдер — хотя последняя предупредила, что будет не раньше восьми, — Энн выключила компьютер, заперла дом и направилась к машине. Однако, сделав несколько шагов, она на мгновение замерла, вспомнив текст записки, которая теперь хранилась в ее сумке.
«Я, знаете ли, могу входить в ваш дом в любое удобное для меня время. Заметьте — в любое».
Хотя Энн очень старалась овладеть собой и не хотела, чтобы тот, кто сочинил это послание, заметил ее страх, она тем не менее внимательно оглядела улицу, прежде чем подойти к автомобилю.
Если не считать нескольких детишек, игравших на тротуаре на расстоянии пары сотен футов от ее дома, улица была пуста.
И если не считать дома на колесах.
Его массивные очертания виднелись в самом конце квартала. Мрачного вида фургон вызвал у Энн невольный озноб.
Кто его владелец? Откуда он, черт побери, взялся?
И почему он стоит здесь?
А вдруг кто-нибудь сидит в нем даже сейчас? Сидит и наблюдает за ней? Вместо того чтобы идти прямо к машине, припаркованной у дома, Энн не поленилась спуститься вниз по улице к зловещему передвижному дому. Сначала она обошла вокруг фургона, а затем приблизилась и заглянула в окно.
Никого.
Так-то оно так, но интересно, когда им в последний раз пользовались?
