Санитары навалились на Гленна, а сестра тем временем пыталась приладить трубку к внутривенной игле. Гленн отчаянно сопротивлялся, конвульсивно дергая руками и ногами. Энн вдруг поняла, что он уже проснулся, и оторопело смотрела на мужа, не находя никаких объяснений его поведению. В его глазах она видела лишь одно — бесконечный ужас.
— Гленн! — неожиданно закричала она, не выдержав напряжения. — Ради Бога, Гленн, успокойся! Они хотят помочь тебе!
Услышав ее слова, Гленн на какое-то мгновение застыл, а затем рухнул на подушку и стал судорожно хватать ртом воздух. Вскоре кризис миновал.
— Что с ним случилось? — встревоженно спросила Энн медсестру, когда та закончила восстанавливать все проводки и датчики. Приборы при этом показывали нормальное давление, вполне приемлемый пульс и практически ровное дыхание.
— Эй, — неожиданно прозвучал слабый голос Гленна. Для Энн это было лучшим утешением, чем успокаивающие слова медсестры. Она присела на край его кровати и взяла его руку.
— Дорогой, что с тобой? Что это было?
В течение нескольких секунд Гленн лежал молча, пытаясь вспомнить все подробности только что увиденного кошмарного сна. Еще никогда в жизни он не испытывал подобного ужаса.
— Это был просто сон, — тихо сказал он, крепко вцепившись в руку жены. — И к тому же не самый приятный.
— Сон? Господи, у тебя же никогда не было кошмаров…
— Но у него и сердечных приступов никогда не бывало, — вмешалась медсестра. — Да и такого количества лекарств он никогда не принимал, если судить по его медицинской карте.
Энн перевела взгляд на медсестру:
— Вы хотите сказать, что это было результатом чрезмерного употребления медикаментов?
— Думаю, что вам следует поговорить об этом с доктором, — уклонилась от ответа медсестра, явно жалея о своих словах.
— Да, пожалуй, — согласилась с ней Энн.
Гленн тоже пожалел, что рассказал им о том, что видел кошмарный сон. Его жена была упряма — если она вцеплялась во что-нибудь, то не отступала, не выяснив все до конца.
— Успокойся, дорогая, все нормально. Ведь это был всего лишь сон, о котором я уже почти забыл, — он посмотрел на часы. — Ты не опоздаешь на работу?
— Если у тебя была плохая реакция на медикаменты… — начала было Энн, но потом замолчала, видя, что Гленн приложил палец к губам.
— Ничего страшного, — солгал он. — Я даже не помню всех подробностей этого сна.
Он почувствовал, что его веки тяжелеют, и закрыл глаза.
— Ступай на работу и не волнуйся. Со мной все будет хорошо.
Энн пристально посмотрела на мужа, а потом перевела взгляд на медсестру.
— С ним действительно все нормально?
— Я дала ему успокоительное, — отрезала медсестра. — Я понимаю, миссис Джефферс, что вы слегка напуганы, но поверьте мне, все идет хорошо. Если хотите, я могу позвать доктора…
— Нет-нет, не стоит, — возразила Энн, опасаясь, что будет выглядеть слишком глупо. — Это просто… я полагаю… Я просто никогда не видела его в таком состоянии.
Она встала с кровати и наклонилась над мужем, чтобы поцеловать его на прощание. В этот момент ей показалось, будто он уже засыпает. Облегченно вздохнув, она направилась к двери, но голос Гленна неожиданно остановил ее:
— Энн!
Она резко повернулась и посмотрела в его едва приоткрытые глаза.
— Что, дорогой?
— Ты бегала сегодня утром?
Энн удивленно заморгала. Что за вопрос, черт возьми? Почему он спрашивает об этом?
— Разумеется, бегала, — сказала она и шутливо добавила: — Я же должна быть в форме, правда? Кто будет ухаживать за тобой, когда ты вернешься домой?
Гленн слабо улыбнулся, но его улыбка неожиданно превратилась в гримасу.
— Будь осторожна, хорошо?
— Осторожна? — эхом повторила она, не понимая, что он имеет в виду. — А чего мне нужно остерегаться?
Гленн замолчал. Она подождала несколько секунд, а потом снова повернулась к двери, решив, что он уже спит.
— Там много всяких подонков.
Энн с тревогой посмотрела на мужа, но тот лежал с закрытыми глазами и ровно дышал, словно во сне. После минутного замешательства Энн кивнула медсестре, тихонько вышла из палаты и спустилась на лифте вниз. Уже возле машины она повернулась назад и посмотрела на окно той палаты, в которой остался ее муж.
В ее сознании эхом звучали его последние слова:
«Там много всяких подонков».
Открыв дверцу машины, она бросила взгляд на угрюмое кирпичное здание, стоявшее напротив больницы. Какой-то человек смотрел на нее из окна, и на мгновение их глаза встретились. Это был мужчина — вероятно, лет шестидесяти или чуть меньше, в майке, небритый и взъерошенный. Однако Есе эти детали мгновенно потеряли значение, как только она увидела его глаза. Это были глаза поверженного человека — человека, потерпевшего сокрушительное поражение в борьбе с окружающим миром. Но Энн заметила в этих глазах не только крушение всех надежд, но и нечто большее.
В них была ярость.
