Санитары навалились на Гленна, а сестра тем временем пыталась приладить трубку к внутривенной игле. Гленн отчаянно сопротивлялся, конвульсивно дергая руками и ногами. Энн вдруг поняла, что он уже проснулся, и оторопело смотрела на мужа, не находя никаких объяснений его поведению. В его глазах она видела лишь одно – бесконечный ужас.
– Гленн! – неожиданно закричала она, не выдержав напряжения. – Ради Бога, Гленн, успокойся! Они хотят помочь тебе!
Услышав ее слова, Гленн на какое-то мгновение застыл, а затем рухнул на подушку и стал судорожно хватать ртом воздух. Вскоре кризис миновал.
– Что с ним случилось? – встревоженно спросила Энн медсестру, когда та закончила восстанавливать все проводки и датчики. Приборы при этом показывали нормальное давление, вполне приемлемый пульс и практически ровное дыхание.
– Эй, – неожиданно прозвучал слабый голос Гленна. Для Энн это было лучшим утешением, чем успокаивающие слова медсестры. Она присела на край его кровати и взяла его руку.
– Дорогой, что с тобой? Что это было?
В течение нескольких секунд Гленн лежал молча, пытаясь вспомнить все подробности только что увиденного кошмарного сна. Еще никогда в жизни он не испытывал подобного ужаса.
– Это был просто сон, – тихо сказал он, крепко вцепившись в руку жены. – И к тому же не самый приятный.
– Сон? Господи, у тебя же никогда не было кошмаров...
– Но у него и сердечных приступов никогда не бывало, – вмешалась медсестра. – Да и такого количества лекарств он никогда не принимал, если судить по его медицинской карте.
Энн перевела взгляд на медсестру:
– Вы хотите сказать, что это было результатом чрезмерного употребления медикаментов?
– Думаю, что вам следует поговорить об этом с доктором, – уклонилась от ответа медсестра, явно жалея о своих словах.
– Да, пожалуй, – согласилась с ней Энн.
Гленн тоже пожалел, что рассказал им о том, что видел кошмарный сон. Его жена была упряма – если она вцеплялась во что-нибудь, то не отступала, не выяснив все до конца.
– Успокойся, дорогая, все нормально. Ведь это был всего лишь сон, о котором я уже почти забыл, – он посмотрел на часы. – Ты не опоздаешь на работу?
– Если у тебя была плохая реакция на медикаменты... – начала было Энн, но потом замолчала, видя, что Гленн приложил палец к губам.
– Ничего страшного, – солгал он. – Я даже не помню всех подробностей этого сна.
Он почувствовал, что его веки тяжелеют, и закрыл глаза.
– Ступай на работу и не волнуйся. Со мной все будет хорошо.
Энн пристально посмотрела на мужа, а потом перевела взгляд на медсестру.
– С ним действительно все нормально?
– Я дала ему успокоительное, – отрезала медсестра. – Я понимаю, миссис Джефферс, что вы слегка напуганы, но поверьте мне, все идет хорошо. Если хотите, я могу позвать доктора...
– Нет-нет, не стоит, – возразила Энн, опасаясь, что будет выглядеть слишком глупо. – Это просто... я полагаю... Я просто никогда не видела его в таком состоянии.
Она встала с кровати и наклонилась над мужем, чтобы поцеловать его на прощание. В этот момент ей показалось, будто он уже засыпает. Облегченно вздохнув, она направилась к двери, но голос Гленна неожиданно остановил ее:
– Энн!
Она резко повернулась и посмотрела в его едва приоткрытые глаза.
– Что, дорогой?
– Ты бегала сегодня утром?
Энн удивленно заморгала. Что за вопрос, черт возьми? Почему он спрашивает об этом?
– Разумеется, бегала, – сказала она и шутливо добавила: – Я же должна быть в форме, правда? Кто будет ухаживать за тобой, когда ты вернешься домой?
Гленн слабо улыбнулся, но его улыбка неожиданно превратилась в гримасу.
– Будь осторожна, хорошо?
– Осторожна? – эхом повторила она, не понимая, что он имеет в виду. – А чего мне нужно остерегаться?
Гленн замолчал. Она подождала несколько секунд, а потом снова повернулась к двери, решив, что он уже спит.
– Там много всяких подонков.
Энн с тревогой посмотрела на мужа, но тот лежал с закрытыми глазами и ровно дышал, словно во сне. После минутного замешательства Энн кивнула медсестре, тихонько вышла из палаты и спустилась на лифте вниз. Уже возле машины она повернулась назад и посмотрела на окно той палаты, в которой остался ее муж.
В ее сознании эхом звучали его последние слова:
"Там много всяких подонков".
Открыв дверцу машины, она бросила взгляд на угрюмое кирпичное здание, стоявшее напротив больницы. Какой-то человек смотрел на нее из окна, и на мгновение их глаза встретились. Это был мужчина – вероятно, лет шестидесяти или чуть меньше, в майке, небритый и взъерошенный. Однако Есе эти детали мгновенно потеряли значение, как только она увидела его глаза. Это были глаза поверженного человека – человека, потерпевшего сокрушительное поражение в борьбе с окружающим миром. Но Энн заметила в этих глазах не только крушение всех надежд, но и нечто большее.
В них была ярость.
