– Знаешь, что недавно пришло мне в голову? – неожиданно спросил он, оторвавшись от бумаг. – Это очень интересный парень. Ты всегда стремилась сделать из него какого-то монстра, но...
Энн опешила и вытаращила на мужа глаза, не веря своим ушам. Еще неделю назад он говорил ей, что единственным разумным оправданием ее поездки в Коннектикут является возможность "лично убедиться в смерти этого подонка". И вот сейчас этот подонок неожиданно превратился в "интересного парня"!
– Он действительно был монстром, – прервала его Энн. – Одному Бог/ известно, скольких людей загубил этот мерзавец. К тому же он не просто убил их, Гленн. Он расчленил их! Он вырывал у них сердца!
Гленн поднял голову и как-то странно посмотрел на жену – с какой-то невыразимой злостью в глазах. Она тут же оставила эту тему, решив, что неразумно расстраивать мужа в такое время. Все же до конца свидания ее не покидала мысль, что он не может смириться с ее оценкой Крэйвена. В конце концов она была вынуждена прервать свой визит, так как Гленн все равно не обращал на нее никакого внимания.
Уже выходя из больницы, Энн решила поговорить с дежурной медсестрой. Та всячески убеждала ее, что многие пациенты вообще предпочитают не принимать гостей и что вся их энергия уходит исключительно на собственное выздоровление, не оставляя им никакой возможности общаться с близкими. Естественно, Энн попыталась успокоиться на этом, по ощущение тревоги так и не оставило се в тот вечер. Оно даже значительно усилилось, когда Энн узнала, как протекало свидание Кевина с отцом. А когда Гленн позвонил сегодня вечером, Энн окончательно убедилась в том, что с ним происходят странные вещи. Он не только чересчур формально извинился перед ней и сыном, чего никогда не бывало раньше, он еще и держался так, будто ничего страшного не произошло и он не понимает, почему она так расстроилась. Именно этот звонок мужа всколыхнул в душе Энн неприятные ощущения, которые уже стали постепенно забываться.
Отложив в сторону свои заметки, над которыми она работала несколько часов и которые подводили итог ее изысканиям в хранилище полицейского участка, она встала из-за стола, прекрасно понимая, что ничего путного сегодня вечером ей сделать уже не удастся. Кевин лежат на диване с книжкой в руках, а рядом громко бубнил включенный телевизор.
– Ты мог бы выключить его, если не смотришь, – по-хозяйски распорядилась Энн.
– Я смотрю, – ответил Кевин, даже не потрудившись поднять голову от книги.
Энн решила не тратить время на бесполезный спор с сыном, так как тот действительно обладал удивительной способностью одновременно читать книгу, смотреть телевизор, участвовать в разговоре и слушать музыку. Этот талант он унаследовал от своего отца, который тоже часто занимался несколькими делами сразу и при этом каждое из них делал великолепно. Что же касается ее, то ей всегда удавалось одновременно лишь восхищаться и возмущаться такой необычайной способностью. Она не могла понять, как можно делать домашнюю работу и при этом смотреть телевизор.
– Я еду в больницу к отцу, – объявила она.
Кевин наконец-то оторвался от книги, почувствовав в голосе матери легкую тревогу.
– Что-нибудь случилось?
Энн покачала головой:
– Мне просто захотелось прогуляться, вот я и решила совместить приятное с полезным.
– Хорошо.
– Скажи Хэдер, что вы не должны выходить на улицу.
Кевин закатил глаза и тяжело вздохнул.
– Боже мой, мама, я же не ребенок. Ничего с нами не случится.
Энн решила не портить сыну настроение и, наклонившись над ним, поцеловала его в лоб.
– Вернусь через час. Надеюсь, все будет нормально. Договорились?
Ночной воздух был довольно прохладен, и она всю дорогу держала руки в карманах. Дойдя до Мерсер-стрит, где начинался опасный район, она повернула направо, поднялась до Пятнадцатой улицы и повернула на Томас-стрит, откуда до больницы было рукой подать. В здание она вошла через черный ход и сразу направилась к лифту. Поднявшись на третий этаж, она сняла трубку красного телефона и назвала себя. Через секунду в коридоре появилась Эннет Брейди.
– Ваш муж уже спит, но я думаю, что вы вполне можете посидеть с ним несколько минут.
– Как он себя чувствует? – спросила Энн сестру, когда та вела ее по коридору в реанимационное отделение.
– Вообще-то ему сегодня намного лучше. Он уснул сразу же после ужина и проснется, я надеюсь, совершенно другим человеком. Откровенно говоря, я бы на вашем месте не стала сейчас будить его. Сейчас ему нужно как можно больше спать.
Сестра приоткрыла дверь палаты Гленна и позволила Энн заглянуть внутрь. Мягкий свет уличных фонарей за окном тускло отражался на спокойном лице спящего. Сейчас он уже больше походил на того человека, за которого Энн когда-то вышла замуж. Все ее тревожные чувства мгновенно растаяли как прошлогодний снег. Она с легким сердцем отошла от двери.
