А вот полиэтиленовая пленка, оставшаяся в доме со времени последнего ремонта. Если ее постелить на верстак, она не позволит крови испачкать пол.
Экспериментатор разделся, аккуратно сложил одежду и спрятал ее в сундучок.
Когда все приготовления были завершены и кошка, усыпленная тетрахлоридом углерода, уже лежала на поверхности верстака, Экспериментатор взялся за нож. Его душа пела от радости. Наконец-то он может приступить к своей работе после длительного перерыва.
Поначалу он работал медленно, дабы не допустить ошибки, но потом выяснилось, что мастерство хирурга по-прежнему оставалось при нем, словно с момента предыдущего эксперимента прошло лишь несколько дней, а не лет.
Весьма искусно он рассек кожу на груди у кошки, стараясь уменьшить кровотечение с помощью материалов, которые ему удалось найти в подвале. Он сделал два параллельных надреза и откинул прямоугольный лоскут кожи, обнажив тонкую пленку соединительной ткани, покрывавшей грудину и реберную клетку. Затем он нажал на рычажок миниатюрной электропилы, которую приобрел, накануне. Жужжащий звук инструмента отзывался в его теле, словно любимая симфония в ушах меломана. Твердой рукой он направил режущую кромку электропилы вглубь, принимая с восторгом повышение тона в звучании своего инструмента, когда его бешено вращающееся лезвие впилось в тонкие кошачьи кости. В течение нескольких секунд пила проникла сквозь реберную клетку животного, обеспечив Экспериментатору свободный доступ к тому самому органу, который вызывал его наибольший интерес в течение всех последних лет.
Отложив пилу в сторону, он извлек выпиленную часть грудной клетки и проник пальцами в промежуток между обнажившимися легкими, чтобы коснуться кошачьего сердца. Осторожно манипулируя рукой, он извлек трепещущий комочек мускулов из сердечной сумки. Теперь, когда сердце оказалось у него на ладони, он с восторгом следил за его ритмичными сокращениями, поглощая энергию, которая заструилась теплым потоком, проникая сквозь кожу в его организм.
Наконец-то он снова при деле.
Как приятно это сознавать.
Затем в его сознании возник женский образ. Образ Энн Джефферс.
Ее лицо оказалось прямо перед Экспериментатором. Вглядываясь в привидевшиеся ему глаза, он с силой сжал в кулаке еще трепетавшее сердце. Он продолжал его сжимать все сильнее и сильнее, как несколькими часами раньше сжимал шелковое белье Энн. И, подобно белью Энн, он смял сердце Кумкват в бесформенную массу.
Бесформенную и безжизненную.
Находиться в центре внимания вовсе не так приятно, как кажется. Поначалу, когда Хэдер только приехала в школу, все шло великолепно. Все уже знали, что рано утром в парке нашли тело, но только Хэдер могла точно ответить на вопрос, кто именно его нашел, а также о чей именно труп споткнулась ее мать.
– На самом деле тело обнаружила вовсе не мама, – объясняла Хэдер уже в десятый раз возбужденным одноклассникам перед началом занятий. – Его нашла наша собака.
Хотя Хэдер не довелось лично побывать на месте происшествия, она сумела воссоздать в своем воображении весьма впечатляющую картину. Пересказывая историю в третий раз, она живописала ее с такими подробностями, словно именно ее, Хэдер, Бутс заставил изменить привычный маршрут и привел к изуродованному телу Джойс Коттрел.
– Он как бешеный тянул поводок и лаял, поэтому мама наконец сдалась и отправилась посмотреть, что же он там такое нашел, – пересказывая историю, которую ей поведал отец, вернувшись из парка, Хэдер чувствовала приятное покалывание во всем теле. – А потом, когда мама увидела, кто это, то чуть не лишилась сознания!
Хотя отец ничего подобного, признаться, не говорил, девочка полагала, что так оно и было, поскольку стоило ей представить, что это она, Хэдер, наткнулась на мертвое тело в парке, как у нее уже начинала кружиться голова. Конечно же, ее мама не падала в обморок, иначе она не смогла бы найти телефон, позвонить в полицию и охранять тело до тех пор, пока не прибыли представители власти.
– Но кто же это был? – обыкновенно спрашивали Хэдер, стоило той поведать, что ее мать сразу же опознала жертву.
– Наша соседка, которая жила в доме рядом, – привычно отвечала Хэдер, после чего принималась распространяться о кое-каких деталях из жизни Джойс Коттрел.
Во время первой перемены события развивались очень впечатляюще. Каждому хотелось с ней поболтать – даже известный задавака Джош Уитмен прислал ей записку с предложением вместе пообедать. Но после третьей перемены, когда Хэдер чуть ли не на пять минут опоздала на урок, поскольку ей продолжали задавать вопросы уже после того, как прозвенел звонок, она стала ощущать некоторую усталость. К обеденному перерыву, когда ей стало совершенно очевидно, что Джош пригласил ее на обед с единственной целью узнать об убийстве из первых рук, она поняла: больше она не скажет о происшедшем ни слова.
Поэтому когда в четыре часа они с Рэттой Гувер вышли из школы, Хэдер порадовалась тому, что почти все уже ушли. По крайней мере, ей не нужно было пересказывать свою версию случившегося с самого начала.
