Толкнув меня на кровать, светлый навалился следом. Я никогда не была сильна в бое на коротких дистанциях, а тут ещё и все мои знания куда-то испарились, оставив только ошарашенную растерянность. В голову не пришло ничего иного, кроме как наградить взбесившегося одногруппника чувствительной оплеухой. Подобного он явно не ожидал. Пару секунд просто смотрел на меня, нянчившую враз занывшую конечность, с явным недоумением, а потом в его глазах начал проступать ужас.
Дар отшатнулся, не удержался на краю кровати и свалился на пол. Когда он поднялся на ноги, у светлого был вид побитой собачонки, но это ничуть не погасило заполнявшей меня злости.
— Дарк, прости, я не знаю, что на меня нашло.
— Убирайся из моей комнаты! — рассерженной кошкой зашипела я.
— Дарк, я и вправду…
— Я сказал: вон! И не смей ко мне больше приближаться!!!
И он ушёл. Просто повернулся и ушёл, не говоря больше ни слова. Я никому из наставников не рассказала о произошедшем, но за оставшиеся до экзаменов две недели мы с Даром не обменялись ни единым звуком.
Он наглядно мне показал, какая я была мечтательница, надеявшаяся завести в Академии друзей. Я одиночка, и до конца жизни буду таковой. Расчёт прост: нет друзей — нет предательства и разочарований, нет обманутых надежд, нет волнений и подсознательных ожиданий, что вот-вот откроется дверь (которую я обратно-таки запечатала), Дар улыбнётся и скажет: «Привет». Не скажет больше.
И ни к чему мне это. И вуаг на тумбочке не надо, и редкого клочка листика с нацарапанным ответом на очередную задачку. Ничего не надо! Пускай катится куда подальше! У меня своя дорога. И проблем своих выше крыши, чтобы ещё беспокоиться о чужих. Обойдётся. На экзамене всё закончится. И слава Богу.
Гроссер
Тело у моих ног выгнулось. Под кожей перестраивались со щелчками кости, изменялись мышцы, но мальчишка не издавал ни звука. Ну не идиот ли? Выпить залпом три мерки экспериментального зелья! Я над ним столько работал, вынес из лаборатории, рискуя своей головой, а этот мальчишка… Воистину, меня окружают сплошные дураки. Что мне теперь с ним делать? Я так долго ждал подходящего момента. Зацепил мальчонку на занятии своим рассказом, оставил колбу на видном месте. Феникс не раз видел эликсир, помогая мне при уборке, даже расспрашивал про его свойства. Но взять не решался. Я уже думал ещё как его подтолкнуть, как этот паршивец самовольно проник в мой кабинет и, вместо стоящего на видном месте эликсира, выпил запрятанное подальше экспериментальное зелье!
Ну где у них логика? Я ведь и так, и эдак замечу пропажу. Но теперь взлелеянный план идёт дракону под хвост. А как зелье скажется на фениксе, я даже предположить не могу. Хотя уже сейчас видно, что ни к чему хорошему это не приведёт. Вон как мальчонку корчит. Похоже, он получил сполна за свою выходку. Так ему и надо. И всё-таки…
Я развернулся и вышел из каморки, плотно прикрыв за собой дверь. Мутации — это всегда болезненный процесс. Тут любой закричать может, а лишнее внимание мне ни к чему. Умостившись в кресле, я начал вспоминать.
Идея использовать мальчишку оформилась сразу после того, как я удостоверился, что Дарк на самом деле последний эксперимент. А ведь я до самого конца надеялся на лучшее. Как оказалось, зря. Последний эксперимент выжил. Теперь понятно, отчего этот, как периодически выражаются наставники, «задохлик» никак не подохнет. Знали бы они, с кем столкнулись! В лаборатории ему противостояли восемнадцать специально обученных фениксов, опытных и взрослых, и почти полсотни обыкновенных охранников. Никто из них не выжил. А они думают, что этому отродью может повредить кто-либо из малолеток-недоучек! Наивные.
С тех пор, как я узнал, что столкнулся с последним экспериментом, постоянно приходится контролировать себя, вести себя «естественно»… Как же это тяжело, когда доподлинно знаешь, что любая ошибка будет стоить тебе жизни.
Что же касается Дара… От мальчишки требовалось лишь выпить зелье подчинения и убить это отродье. У него был шанс, так как нужно было нанести лишь один неожиданный удар. В противном случае, Дарка бы осудили за убийство одногруппника, и тогда я бы уж смог найти способ, чтобы приговор превратился в смертный.
Однако, воистину, надо мной висит проклятье!
Я работал с полсиана в паре с один генетиком, мечтавшим восстановить исчезнувший народ фоморов. Этот безумец утверждал, что нашёл ключ к их генокоду. Несмотря на скептическое отношение к подобного рода заявлениям, я использовал его разработки. С другой стороны, нужно отдать этому генетику должное: с существом, аналогичным тому, что мне довелось увидеть в своей комнате, я никогда ещё не сталкивался. Судя по всему, мутация затронула все, даже самые глубинные структуры организма.
