Продиктовав номера телефонов, Виктор спросил с разочарованными нотками в голосе:
— Значит, мы больше не увидимся?
— В этот раз вряд ли, завтра вечером я улетаю. Кстати, мне обязательно нужно знать домашние адреса: и Тамарин, и ваш. Сейчас мне записывать некогда, вы запишите мой и обязательно, я подчеркиваю, — обязательно напишите свои. Потом поймете, зачем они понадобились. Отныне мы на связи.
Александр Борисович подумал, что ребятам будет приятно получить из прокуратуры простое благодарственное письмо. А вдруг даже удастся сделать для них что-нибудь повесомей, например «пробить» денежную премию.
После разговора с Турецким Виктор заметно погрустнел. Получив вчера задание от следователя, он чувствовал себя участником событий первостатейной важности, ему было интересно. Пролетел какой-то миг, и вот уже все позади, он сошел с орбиты той необычной жизни, в которой действуют московские следователи, милиция, прокуратура, где есть опасность, слежка, захватывающие дух погони и, конечно, выстрелы. Все это по-прежнему будет происходить, однако уже без него, а он вернется к своей заурядной работе фабричного электрика. Обидно до слез. Но-кто позволил ныть и раскисать при Тамаре! С ней-то он может видеться.
— Итак, что мы имеем с гуся? — Он попытался придать своему голосу некоторую бодрость. —
— Конечно, не возьму.
— Тогда я предлагаю потратить их сообща. Пойти и пообедать в приличном месте.
Тамара охотно согласилась. Ей понравился этот умелый и сильный парень, чем-то напоминающий Высоцкого. Вольно или невольно она даже сделала ему такую прическу, как у своего давнишнего кумира. Даже его легкое заикание было каким-то располагающим. Не хотелось бы, чтобы Виктор просто так взял и уехал, навсегда исчез из ее жизни.
В Назрани Тавасиев сначала отвез домой жену Цаголова, потом подбросил Александра Борисовича к прокуратуре, высадив его на ближайшей площади. К самому зданию из-за многочисленных постов подъехать было сложно даже с тем пропуском, который ему выправили перед загородной поездкой.
Проходя мимо того дома, где накануне молодой человек приклеивал предвыборный плакат генерал-майора, Турецкий заметил, что на этом месте снова красуется фотография другого кандидата — бывшего первого секретаря горкома партии. Плакаты не срывались, а наклеивались один на другой, отчего их скопление напоминало сбоку торт «Наполеон».
Еще одна связанная с предстоящими выборами новость ожидала московского «важняка» в прокуратуре: сегодня заведующий отделом информации газеты «Триумф» Боидзе летит в Москву, то есть вылетает с минуты на минуту, а завтра должен вернуться обратно. Александру Борисовичу пришлось срочно названивать на работу. Спасибо, специально для такого случая Меркулов держал под рукой человека, вернее, людей — то одного, то другого. В данный момент в управлении находился Володя Поремский.
— Сегодня рейсом из Назрани в Москву вылетает некто Теймураз Леванович Боидзе, — быстро говорил Турецкий. — Нужно организовать «наружку»: проследить, куда он поедет из аэропорта. Тут нет ничего сложного или опасного. Боидзе — журналист. Наверное, всплывет статья о клевете. Я имею в виду уголовную, а не ту, что он напишет. Сделаешь?
— Дело мастера Боидзе, — скаламбурил Володя. — У меня два вопроса. Во-первых, как они его узнают? Можете прислать цифровую фотографию или хотя бы факс?
— Володя, ты, наверное, на ухо туговат. Какую фотографию, когда он практически уже в полете! Свяжись с экипажем, место журналиста известно. Ничего сложного в такой просьбе нет. Договорись, что, когда приземлятся и станут выходить из самолета, пусть сзади, в двух шагах от этого пассажира, идет стюардесса. Что-нибудь в таком роде. В общем, узнают.
— О’кей. Что делать после того, как проследят?
— Мы сразу созваниваемся, и я даю следующие инструкции. Смысл, если я правильно догадался, такой. Этот журналист — член предвыборного штаба местного фээсбэшника, который метит в мэры Назрани. Сейчас он ушатами выливает грязь на своих конкурентов. Грязь очень кондиционная, фирменная, судя по некоторым признакам, такая готовится по его заказу в Москве. Нужно уточнить. А журналист этот очередной, так сказать, грязекурьер. И если он действительно явился за очередной порцией, нужно будет круто поговорить с изготовителем. Самолет прибывает в третьем часу, думаю, гавриков вроде Боидзе встречают на машине. Значит, где-то в районе четырех ты уже будешь знать, что к чему, и мы свяжемся. Я не очень подгадил тебе своей просьбой?
— Нормально.
Вот за это он и любил Володю. Всегда у него все нормально, ни на что не жалуется.
