Она передернула затвор автомата и на цыпочках прошла в кухню. Маленькое окно над газовой плитой было открыто нараспашку, летом Султановы его на ночь не закрывали. Женщина пристально вглядывалась в пугающую темноту. На какое-то мгновение одуревшая от лая Пальма замолкла, чтобы перевести дыхание, и Хаджимат послышались в правом углу сада непривычные звуки. Будто кто-то барахтается среди засохшей виноградной лозы. Не на земле, а выше, как если бы перелезал через ограду.
Хаджимат дала очередь в ту сторону. Она стреляла, пока не истратила целый магазин — все тридцать патронов. Потом обессиленно опустилась на пол и долго плакала.
Насколько спокойно вел себя генерал-майор дома во время ареста, настолько сейчас, в одиночной камере, он был взвинчен и не старался сдержать свою досаду. Раздраженно ходил из угла в угол, ударил по стенке кулаком, плюхнулся на кровать и через минуту снова вскочил на ноги. Проклятый Артур! Подлюга из подлюг! Чтобы я еще хоть раз в жизни имел дело с кавказцами, ни за какие коврижки. Ведь все было сделано для этих чертовых ваххабитов! За какие-то, можно сказать, гроши позволил им произвести в своей вотчине чуть ли не переворот. Подставил себя под удар, а их и след простыл. Имам умотал в командировку. Какие у служителя культа могут быть командировки! Читай молитвы на одном месте, и все! Хай-рула не оставил свои координаты. Хоть Джангирова удалось застать на месте. В результате же, когда этому усатому сучонку возвращена львиная доля полученных денег, он не мог убрать ради спокойствия своего благодетеля одного-единственного человека. Ну и тварь паскудная, гнида! Про похищение следователи могли узнать только от Руставела Султанова. Все остальные свидетели, бойцы из его мобильного отряда, достаточно надежно изолированы от Назрани, чтобы прокуратура так быстро могла дотянуться до них своими грязными лапами.
Так все больше и больше распалял себя Круликовский, то шагая по камере, то ничком падая на кровать, то опять нервно вскакивая. Но уже через полчаса, когда его привели на допрос к начальнику отдела по надзору за следствием в органах безопасности Докучаеву, внешне он выглядел совершенно спокойным, снова напоминал того самого начальника УФСБ, который твердил в Ингушетии каждому встречному и поперечному: «Я для вас и царь, и бог, и президент. Все будут выполнять мои приказания, я здесь никому не подчиняюсь».
Вместе с Докучаевым допрос вел загоревший мужчина средних лет с пышной шевелюрой и мешками под глазами. Вообще морда у него какая-то одутловатая, взгляд мутный, как у судака, сразу видно, с большого бодуна. Так вот какой ты, оказывается, столичный следователь.
После малозначащих формальных напоминаний арестованному о необходимости откровенности и чистосердечности Турецкий задал первый существенный вопрос:
— Объясните, с какой целью вы организовали похищение министра внутренних дел Цаголова и где он сейчас находится?
— Исполняющего обязанности, — поправил задержанный. Даже такой малостью можно уколоть столичную штучку, показав, что в его словах сквозит приблизительность определения и, стало быть, неточность может проскользнуть и в суждениях, другими словами, ежу понятно, квалификация твоя оставляет желать лучшего, учти это. Пока счет один — ноль в мою пользу.
— Хорошо. — Турецкий понял намек и спросил, сопроводив свой язвительный тон ехидной улыбкой: — Если угодно, сформулирую вопрос по-другому: с какой целью вы организовали похищение ис-полняющего обязанности министра внутренних дел Республики Ингушетия генерала милиции Эдуарда Беслановича Цаголова?
Сделав вид, что обдумывает каждое свое слою, хотя ответ был заранее подготовлен еще в камере, поскольку именно с такой стороны Круликовский и ожидал атаку, генерал-майор после паузы спросил:
— Скажите, вам известно, что такое спецмероприятие?
Он ожидал, что следователи утвердительно кивнут, и тогда, не сбиваясь с ритма, можно будет продолжить свое подготовленное в камере выступление. Однако вопреки его предположениям Турецкий сказал:
— Первый раз о таком слышу. Объясните, пожалуйста, подробнее.
Генерал-майор замешкался — его сценарий нарушен, а импровизировал он всегда слабо.
— Ну… это как раз такое мероприятие, о котором не принято говорить раньше времени.
— Думаю, сейчас время пришло, — вступил в разговор Леонид Максимович. — Особенно если оно не доведено до конца.
Круликовский опять помолчал, стараясь не встречаться взглядом с уставившимися на него следователями. Восстановив в памяти «камерную» заготовку, сказал:
— Как вам прекрасно известно, моя скромная персона сейчас выдвинута в качестве кандидата на предстоящих в сентябре выборах мэра Назрани…
— Главы городской администрации, — с явным удовольствием поправил Турецкий, своей репликой лишив противника минимального преимущества. Один — один.
Проглотив пилюлю, Круликовский продолжил:
— Честно говоря, я не очень рвался на эту должность. Мне и так неплохо.
