Турецкий досконально, с точностью до минуты, пытался выяснить у Киры Григорьевны, где были Тамара и Виктор вчера днем, что делали вечером, в каком месте возле дома они сидели, в какую сторону направились, выйдя на улицу. Хотел услышать от нее характеристику Мустафы Аштрекова, но тут женщина ничем не помогла — их знакомство совсем поверхностно. Дочь ровесница Анжелы, изредка общается с ней и ее мужем, она же практически нет.
— Мне самой это странно. Город у нас маленький, чуть ли не все друг с другом знакомы. А близкий сосед Мустафа для меня загадка. Не могу понять, что он за человек.
Турецкий всячески успокаивал мать Тамары и был при этом совершенно искренен. Конечно, с точки зрения Киры Григорьевны, это не просто похищение, это — киднепинг, самое страшное воровство. Однако мрачнейшие мысли — про убийство — она должна отбросить. Скорее всего, молодые люди попали в плен, проще говоря, оказались заложниками. Турецкий давно слышал о том, что в Ингушетии процветает подобный промысел. С выкупом или без выкупа, дело чаще всего кончается освобождением, случаев гибели пленников очень мало. Кому понадобилась эта молодая пара, как вызволить Тамару и Виктора — в этом он постарается разобраться как можно быстрее.
— Ужасное происшествие, — шептала Кира Григорьевна. — Я читала в газете, как у нас средь бела дня похитили жену крупного чиновника. Ее освободили только через два года.
— У меня есть более свежий пример. Три дня назад у вас похитили министра внутренних дел. А сегодня он на свободе. Так что сроки бывают разные. Психологи рекомендуют ориентироваться на оптимистичный.
«Меркулов прав, — думал Турецкий по пути в прокуратуру, — пока сделано все теоретически. На деле — результатов нет». Однако он был на удивление спокоен, поскольку знал, что многочисленные события, которые произойдут сегодня, были подготовлены за два предыдущих дня.
Войдя в кабинет Докучаева, Александр Борисович пустился с места в карьер:
— Аштрекова нужно немедленно арестовать. Он уже заметает следы. Не знаю уж, насколько умело вели себя у него в доме Тамара и Виктор, но их исчезновение наверняка его рук дело. Этот узел нужно побыстрей разрубить. Иначе он затянется так, что будет поздно.
Конвоиры доставили Аштрекова в кабинет уже в наручниках. Турецкий объявил ему, что тот арестован по подозрению в убийстве Бритаева.
— Не убивал я его! — закричал Мустафа.
— Вы организатор убийства. Привели его на место казни.
— Не приводил я его! Кто вам это сказал?!
— Мустафа Григорьевич, — едва сдерживая злость, чеканил слова Турецкий, — вы не эльф, не бесплотный ангел, чтобы незаметно шастать по городу. Вас видели десятки людей, которые выступят на суде свидетелями. Вас заметили в подъезде бритаевского дома, видели идущим вместе с Зауром Борисовичем к зданию МВД, видели, когда вы поздно возвращались домой.
Под напором следователя Аштреков сник, он понял, что проиграл, и сидел опустив голову. Турецкий же знал, что в таком состоянии подследственному нельзя давать передышку, нужно стоять над ним и пришпоривать, гнать, пока тот не свалится от усталости.
— Чем вам насолил Бритаев? Человек, которого вы охраняли. Или вам деньги заплатили?
— Я совсем ничего не знал, — промямлил Мустафа. — Я не думал, что так будет. Меня просили позвать его на переговоры, я и позвал.
— Кто просил?
Докучаев следил за допросом с профессиональной завистью. Сам мастер, он не мог не оценить действия другого специалиста, более высокого класса.
Мустафа понял, что нужно выкарабкиваться и валить все на других. Иначе, чего доброго, на него навесят вообще всю ответственность за ночной налет.
— Исмагил просил.
— Какой Исмагил?
— Маирбеков. Мы с ним раньше работали в охране фирмы.
— Адрес, телефон.
Аштреков продиктовал.
— Вы утверждаете, что не убивали Бритаева. А кто это сделал? Исмагил?
— Нет. Там было много людей. Они ждали какого-то Хайрулу. Это он приказал привести туда Заура Борисовича. Он убил его. Из автомата.
— Знаю, что из автомата, — вздохнул Турецкий. — Что вы можете сказать про Хайрулу? Есть у него особые приметы?
— Он был в маске, поэтому лица не видно. Среднего роста. Был, как многие, в спецназовской форме. Больше ничего не знаю.
— Это его настоящее имя или кличка?
— Думаю, настоящее. Насчет клички… Там его один раз Кофтой назвали.
Турецкий вопросительно посмотрел на Леонида Максимовича. Тот отрицательно помотал головой: под такой кличкой в прокуратуре никто не проходил.
— Кто его так назвал? — спросил Докучаев. — Я имею в виду, тот человек был в маске?
— Без.
— Значит, чеченец. Я сегодня проверю, может, у них кто-нибудь проходил под такой кличкой.
Турецкий спросил:
— Исмагил присутствовал при убийстве Бритаева?
— Кажется, нет. Я точно не видел. Я хотел сбежать и отошел подальше.
Нагнув голову, Турецкий поверх очков выразительно посмотрел на Мустафу:
— Не дождавшись денег? Или вам авансом выдали?
Аштреков молчал.
Слегка успокоившись: часть работы все-таки сделана, Александр Борисович сел на стул.
— Ну, как говорят на собраниях, перейдем ко второму вопросу повестки дня. Где сейчас Тамара и Виктор?
— Это Исмагил может сказать.
