- Бесполезно… - качает на это головой “генерал в юбке”.
Судя по понимающе-сочувствующему взгляду, направленному на девочку, становится очевидно, что оспаривать бесполезность занятия - совершенно невозможно.
Невольно улыбаюсь, глядя на нее. И подхожу ближе.
- Помочь? - интересуюсь, присаживаясь на корточки.
Викки замирает, нехотя переведя на мою персону прищуренный недоверчивый взгляд. Несколько секунд она придирчиво изучает меня, а после все же кивает, возвращаясь к прежнему занятию. Поскольку другого совка рядом нет, то приходится испачкать руки. Впрочем, они “чистыми” и без того бывают редко, поэтому это никакая не проблема.
- Плативный Родзел Маллоу их собилался выкинуть! - сообщает спустя некоторое время моя молчаливая собеседница, как только ямка для посадки цветов оказывается достаточно глубокой. - И зачем лвал вапсе? - звучит все также шепеляво, но зато с искренним возмущением. - Они же погибнут… - продолжает грустно, однако через короткую паузу былое воодушевление вновь возвращается: - Но ничего, главное, их поливать чаще, тогда они вновь будут ласти и цвести как плезде!
Как бы сильно мое подсознание ни стремилось поведать этой малютке с виду лет четырех, что она жестоко заблуждается, на самом деле я лишь понятливо киваю ей в ответ и помогаю придерживать растительность в вертикальном положении, пока Викки ссыпает обратно в ямку гравий, смешанный с землей.
В конце концов, я сама последний год только и делаю, что лелею всем сердцем жалкую надежду на то, будто бы еще в силах что-либо исправить… И вряд ли чем-то так уж и сильно отличаюсь от нее, учитывая окружающие меня обстоятельства.
- Ну, вот и все! - торжественно проговаривает девочка, как только посадка полевых цветов завершена. - Тепель надо только поливать почаще!
Она радостно улыбается и хватается за лейку. Но эмоция быстренько соскальзывает с бледного личика. Воспитанница детского дома хмурится, глядя мне за спину.
- А тебе чего? - интересуется воинственно.
Вынужденно оборачиваюсь, сталкиваясь с насмешкой, светящейся в слегка обескураженном ультрамариновом взоре.
Оказывается, не все девочки без исключения в восторге от Маркуса Грина!
- Я пришел за ней, - напоказ серьезно кивает в мою сторону англичанин.
На бледном личике вспыхивает тень противоречия. Малышка по-прежнему хмурится, до побеления пальцев вцепившись в лейку. И явно не может решить как стоит реагировать дальше.
Быть может я плохо помню себя в подобном возрасте, но то, что вижу в ней, мне до боли знакомо. Очень трудно отпускать от себя кого-то, даже если и знаком с ним совсем ничего, но он уже что-то значит для тебя. Порой, одиночество души толкает нас на воистину странные поступки.
- Я еще приду, - произношу, аккуратно отбирая у девочки лейку.
Поливаю цветы, а заодно поочередно и свои руки.
- Велнешься? - с заметным сомнением переспрашивает Викки.
Она изредка наблюдает за тем, чем я занята, но по большей части выказывает свое недовольство для Маркуса, сканируя того с демонстративным недовольством.
- Обязательно вернусь, - улыбаюсь, оставляя уже пустую лейку на садовой дорожке, и протягиваю девочке руку. - Договорились?
Я на самом деле собираюсь исполнить обозначенное. И уже неважно, будет ли то с согласия находящегося поблизости мужчины, или же его мнение в моей жизни уже не будет учитываться.
- Договолились, - с заметным облегчением выдыхает Викки.
Маленькая ладошка пожимает мою руку, скрепляя устное обещание, а я выпрямляюсь, ища взглядом Айрис. Женщина вместе с другой англичанкой заняты разговором с Закери. На нас они не смотрят.
- Почему бы тебе не пойти и не помочь другим? - предлагаю девочке.
Та, немного поколебавшись, кивает и направляется к остальным детям. Я же разворачиваюсь к Маркусу.
- Что? - интересуюсь невольно. - Теперь будешь шантажировать меня этим?
Судя по надменной ухмылке, украсившей его губы, и моим личным предположениям - еще как будет! Только пока непонятно - каким именно образом. Да и зачем иначе он захотел бы, чтобы я здесь побывала в ином случае?
В “лучшие побуждения” что-то совсем не верится…
- Вряд ли это понадобится, - не считает нужным отрицать, хотя и не соглашается, а затем протягивает мне ладонь.
Тут в подсознании так и напрашивается жест “рукалицо”, но на деле я цепляю равнодушную усмешку и беру брюнета за руку, позволяя ему вести меня вдоль садовой дорожки обратно к воротам детского дома.
