Раз коэл вылетела из гнезда, значит, она только что отложила там яйцо. Яйца коэл считаются у ченчу большим деликатесом, но их трудно отыскать, поскольку они могут лежать в любом гнезде. Шедший первым угольщик поспешил обрадовать своего спутника. Тот, будучи помоложе, начал карабкаться на дерево и был уже почти у цели, когда внизу раздался пронзительный крик. С ужасом он увидел тигра, который углублялся в джунгли, унося в пасти его товарища, отчаянно звавшего на помощь.
Ченчу поспешно взобрался на самую вершину дерева, в то время как тигр со своей не перестававшей кричать жертвой скрылся из виду.
Наступила ночь, но ченчу не осмелился спуститься на землю. Он провел на дереве двенадцать часов, дрожа от страха и холода, каждую минуту ожидая возвращения тигра. На следующий день, когда солнце стояло уже высоко, он начал кричать во все горло. Ветер дул в направлении деревни, его голос наконец был услышан, и группа крестьян отправилась на разведку.
Так людоед оповестил население, что выбрал своим местопребыванием район Челамы.
Ченчу из Вадапали сообщили эту новость начальнику станции Челамы, тот телеграфировал в Нандьял, а оттуда известие было передано полиции, лесничеству, железнодорожным властям и коллектору округа[30]. Начались суды и пересуды, вспомнились таинственные исчезновения нескольких ченчу и железнодорожного обходчика, и в них обвинили людоеда.
Когда в джунглях появляется людоед, лесничество обычно разрешает охотиться в окрестных лесах без лицензии. Эта мера была принята и на этот раз, однако извещение лесничества не встретило горячего отклика. Мало кто пожелал выслеживать людоеда в местности, почти совсем лишенной дорог, где каждый ярд приходилось преодолевать пешком.
Не то один, не то двое железнодорожников предприняли попытки убить людоеда. Они разъезжали на дрезине взад и вперед между Газулапали и Челамой, рассчитывая, по-видимому, наткнуться на тигра, услужливо усевшегося рядом с железнодорожным полотном и только того и ждущего, чтобы его пристрелили. Но людоед — увы! — не проявил галантности. Они так и не увидели тигра, хотя с каждой неделей все больше ченчу становилось жертвой незримого злодея. Только двоих исчезнувших разыскали. Крестьянам, вооруженным палками, топорами, луками и стрелами, удалось обнаружить их разбросанные останки. Остальные жертвы пропали бесследно: слишком трудно было передвигаться в джунглях, да и крестьяне не хотели рисковать жизнью ради того, чтобы спасти лишь полусъеденный труп.
Это может показаться безразличием и бессердечностью, но я напомню читателю, что эти бедные люди не имели оружия и не были организованы для борьбы с людоедом. Густые джунгли покрывали огромное пространство, и только несколько тропинок вело через чащу, нагромождения валунов и заросшие лощины, пересекавшие лес во всех направлениях. Все знали, что, если людоед осмелится напасть на отправившихся на поиски людей, по крайней мере один погибнет, и каждый боялся, что это будет он. Можно ли их винить за это?
Когда число жертв людоеда возросло до одиннадцати, он, по-видимому, на какое-то время покинул эти края, так как в течение трех-четырех месяцев здесь не было убийств, хотя они возобновились вблизи реки Кришны. Тогда, и только тогда, стало очевидным, что людоед из Хайдарабада и людоед из Челамы — одно и то же животное.
В княжестве Хайдарабад призыв к охотникам был встречен с большим энтузиазмом, и один или два мусульманских наваба[31] приступили к активным действиям против тигра. Он в своей дерзости дошел до того, что убил путника совсем рядом с деревушкой Мадикондой. Его отогнали, прежде чем он успел приступить к трапезе. Известие об этом было передано местному навабу, который разбил лагерь в нескольких милях от деревни.
Наваб стремглав помчался к месту происшествия и поспел туда до того, как труп унесли для кремации. На соседнем дереве он соорудил махан, чтобы дождаться возвращения тигра к своей добыче. Его жертвой оказался бродяга, не имевший в той местности родственников, которые могли бы потребовать его тело, так что этот случай предоставлял единственную в своем роде возможность убить людоеда.
Но на этом и кончилось везение наваба. Почти одновременно с возвращением тигра неожиданно разразилась гроза. Так по крайней мере уверял наваб. Как бы то ни было, ему не удалось уложить тигра на месте, и при утреннем свете было обнаружено несколько кровавых следов, не смытых дождем. Наваб был удовлетворен сознанием того, что попал в тигра, хотя никто не смог назавтра пойти по следу хищника и отыскать его труп. Но наваб, да и все остальные, были уверены, что людоед мертв.
