– В’Каби! – закричал Т’Чалла. – Я повышаю в звании капитана Шарифу и покойного капитана Х’Рама за их прекрасные навыки пилотирования, генерала Амаре, Окойе и Накию – за то, что они защитили королевскую семью. Также я награждаю Нефритовыми Когтями их и всех наших солдат и пилотов, которые сегодня прекрасно поработали.
В’Каби кивнул, делая пометки в планшете:
– Да, ваше величество.
Т’Чалла взглянул на Окойе и Накию: первая была, как всегда, невозмутима, глаза второй горели. Обе ожидали дальнейших приказаний.
– Остальные объявления я сделаю, когда мой дворец будет очищен от заразы, которая в нем завелась. В’Каби, где Кло?
Шеф службы безопасности показал на монитор. На нем отображалась 3D-модель дворца с несколькими разноцветными точками, разбросанными по крылу, где находились покои королевской семьи.
– «Дора Милаж» и дворцовая стража все еще держат его и француза в спальне королевы. Жертв пока не было, но вскоре Кло наверняка придет в отчаяние и совершит какую-нибудь глупость – это лишь вопрос времени, – В’Каби нетерпеливо облизал губы и достал из ножен, прикрепленных на поясе, короткий меч. – Даете разрешение убить негодяев, ваше величество?
Т’Чалла угрюмо покачал головой, взглянув на мать.
– Нет, мой верный В’Каби, – ответил он, сжимая кулаки и выпуская металлические когти. – У Кло накопились долги, которые нужно заплатить.
Король поднял руку, чтобы остановить возражения, которые уже крутились у Шури на языке и угадывались в печальных глазах Рамонды.
– Т’Чалла, я не хочу из-за этого человека потерять еще одного члена семьи, – начала Рамонда.
– У меня столько же прав на месть… – попыталась возразить Шури.
Т’Чалла покачал головой:
– Я не собираюсь это обсуждать, – строго ответил он.
Король взглянул на Шури. Потом вновь крепко прижал ее к себе, что удивило девушку, и прошептал ей на ухо:
– Если я проиграю, защищай мой народ, сестра. Богиня Пантера укажет тебе путь. Я всегда верил в тебя, Шури, и сегодня – тоже. Продолжай в том же духе – и я буду тобой гордиться.
Принцесса отпустила его и сделала шаг назад, глядя ему прямо в глаза. Потом тихо кивнула и отошла в сторону.
Т’Чалла повернулся и поцеловал мать в лоб, а потом вытер ей слезы.
– Я вернусь победителем, мама, и душа моего отца наконец найдет успокоение. А после этого мы поговорим, – уверенно произнес он.
– Ко мне, Обожаемые, – позвал Т’Чалла на хауса.
Амаре, Окойе, Накия и другие «Дора Милаж» собрались вокруг своего повелителя с сосредоточенными лицами, готовые выслушать любой его приказ.
– Амаре, я благодарю тебя, Окойе и ваших сестер за то, что спасли мою семью. В эти дни вы более чем убедительно доказали, что можете служить кулаком Пантеры, а ваши подвиги были высоко оценены нашей богиней. Генерал, вновь назначаю вас личной телохранительницей моих мамы и сестры. Уверен, пока они в ваших руках, с их головы не упадет ни один волос.
Единственный сохранившийся глаз Амаре светился гордостью:
– Я буду защищать их так, как ты сам защитил бы их, Бесценный.
– Окойе, Накия, – Т’Чалла повернулся к своим проверенным охранницам. – Хочу, чтобы вы остались со мной. «Дора Милаж» заслуживают второго шанса.
Женщины взглянули друг на друга, а потом на Т’Чаллу. Они кивнули, и их сестры начали передавать им заново заряженное оружие.
Т’Чалла опустил забрало шлема Черной Пантеры, белые глаза сверкнули, предвкушая предстоящее убийство.
– Давайте покончим со всем этим, – произнес он.
Черная Пантера крался по коридорам дворца, звук его шагов скрадывался подошвами ботинок, подбитых вибраниумом. Король впервые увидел, какой страшный урон нанесла его родному дому борьба «Дора Милаж» с Кло, и его глаза сузились. Стены были обожжены и испещрены бесконечными следами пуль, картины в Галерее Королей испорчены. Повсюду валялись осколки кафеля и мрамора, разбитых выстрелами охраны, которая все еще продолжала палить, стараясь удержать Кло в королевских покоях. Парадный портрет Т’Чаки в короне и официальном костюме был надет на голову какого-то человека, будто воротник. Плохое предзнаменование, подумал Т’Чалла, приближаясь к эпицентру конфликта.
Вслед за правителем шли Окойе и Накия, держа оружие наготове. Их глаза обыскивали каждый уголок, отмечали любое движение. Втроем они прошли мимо вакандийской стражи и других «Дора Милаж». Телохранители у входа в спальню Рамонды отдали им честь. Внутри по-прежнему находился Кло.
Приближаясь, Т’Чалла отметил, что двойные дубовые двери в спальню его матери разломаны, явно под воздействием взрыва гранаты. Тела убитых «Дора Милаж» так и лежали на месте катастрофы: конечности сломаны, глаза неподвижны и пусты, кожа обожжена.
– Докладывайте, – прошептал Т’Чалла.
Стражник, высокий и худой юноша с клочковатой бородой, скосил глаза на воительницу «Дора Милаж», стоявшую рядом с ним. Та кивнула.
