– Да, дороже, – согласился князь, поднимаясь едва уловимым движением. – И если ты повредишь «Алытарь», то расплачиваться придётся всю жизнь.
– Ненавижу тебя!
– Положи на место. Это слишком дорогая игрушка.
– А я – нет? Я – не дорогая игрушка? Использовал и выбросил?
Князь раздражённо вдохнул. Взял со стеклянной столешницы телефон, нажал горячую клавишу. Ответили в тот же момент.
– Пётр, пришли двух охранников из тех, что умеют молчать. Пусть захватят наручники. И вызови такси.
– Ты не смеешь со мной так… Ты…
Девушка застыла. Жалкая, растерянная, сломленная, не верящая, что всё это происходит с ней. Минута-две и прибегут охранники, скрутят её, затащат в лифт, а затем отправят домой. Домой! Что скажет маменька? Даже если соседи не узнают, даже если…
– Я погибла, – прошептала Серафима и зажмурилась.
А ведь всё было так красиво! Цветы, дорогие подарки, бал… Как она гордилась, что у неё
Девушка судорожно всхлипнула.
Ну нет, нет. Она не позволит просто взять и выбросить себя на помойку, словно сломанную вещь. В последней надежде отчаяния Серафима снова кинула взгляд на своего губителя. Тот, потеряв к ней всякий интерес, возлежал в кресле и цедил элитный коньяк. Безучастный, холодный.
– Прощайте, князь! – прошептала Серафима, а затем распахнула панорамное окно и бросилась вниз головой, прижимая к груди фотоаппарат, стоивший дороже человеческой чести.
Не все верят в рок. Мало кто способен слышать его поступь. Коллега попросил подменить в ночную смену? Что ж, случается. И бывает, что женщины рожают ночью. В этом нет ничего необычного. Почему бы жене генерал-майора Особого отдела не поступить подобно другим? Да и облавы на террористов тоже случаются периодически. А любовь Тимыча к каперсам, кажется, и вообще вошла в поговорку. Ничего удивительного. Всё, как всегда.
Дарья Романовна лишь саркастически хмыкнула, когда высокий блондин Тимыч, влюблённо мигая (он всерьёз верил в свою неотразимость), умоляюще уставился на неё:
– Ну Дарь… ну будь человеком!
– Проваливай. Нет, серьёзно, что может случиться за полчаса? Или сколько там тебе нужно, чтобы смотаться в «Аксамит»? Мы с мальком подежурим.
– С меня шоколадка!
– «Кривого боярина» приволоки лучше.
«Влюблённости» Тимыча не хватало даже на то, чтобы запомнить, что на какао-бобы у неё аллергия.
– Алкоголь? На дежурстве? Дарь, я тебя не узнаю.
– Отвали, Тимыч. Жизнь не закончится дежурством.
Несколько сомнительное утверждение. Однако это старший лейтенант Дарья Романовна Трубецкая осознает намного позже.
– Это неправильно, – проворчал малёк-практикант. – Ночью в отделении императорской жандармерии должен оставаться чин не ниже капитана. Капитан Выхин не должен был…
Даша покосилась на него. Откинулась на кресле, забросив ноги в берцах на стол. Кинула дротик в мишень.
– Да вы что? – провокационно-внимательно уточнила и улыбнулась. – С чего взяли?
– Устав предписывает…
– Вона как! Устав, говорите. Хорошо знаете его?
Малёк сдвинул рыжие брови. Почуял, видимо, опасность. Но, как истый новобранец, бросился грудью на амбразуру:
– На «отлично». В академии…
– Очешуительно. Мужчина, знающий устав, сама маскулинность. Встаньте перед столом и гоните по пунктам.
Парень заморгал. Бледно-розовый рот приоткрылся.
– Что?
– По пунктам. Устав.
– В-весь?
– А разве сложно?
Она подняла брови и невинно посмотрела на парнишку. Зелёный. В смысле, новичок. Так-то медно-рыжий, не стриженный пока. Потому что практикант, присягу у него ещё не принимали. Длинные волосы собраны резинкой. Лет двадцать пять… Двадцать четыре? Краснеет, как девица. Особенно это заметно на гладко выбритом лице – ни следа на щетину. Ботан. Выскочка. Из тех, для кого «правильно» означает «единственно возможно». Наверняка поборник каллиграфии и утренней пробежки. Не пьёт. Не курит. Не трахается до свадьбы. Потому что: неправильно.
Одним словом – такой, какой была когда-то и она. И от этой мысли малёк стал ещё неприятнее.
– Н-нет, но…
Вспыхнул. Осознал. Да-да. Статья двенадцатая, пункт седьмой: любой приказ старшего по званию должен исполняться без возражений и канители, если, конечно, он не противоречит уставу, указам Императора и бла-бла. Приказ не противоречил. Даша закрыла глаза, с удовольствием слушая раздражённый голос парнишки.
А потому что нечего учить её, как жить правильно в мире, где всё – неправильно. В мире, созданном лишь с одной целью – обслуживать потомков варяжского прощелыги Рюрика. Где всё зависит от того, чьё чрево тебя выносило. И если чрево так себе, то – извини – будь ты хоть семи пядей во лбу, но выше майора не поднимешься. Да и майором-то вряд ли станешь. Уж точно нет, если члена не удосужился отрастить.
Дротик пронзил сектор утроение.
Курсант бубнил третью статью по пунктам. Голос парня всё сильнее хрипел от сдерживаемой злости. Но лучше ты, малёк, сразу поймёшь, что такое – наш мир.
Трель телефона пронзила тишину кабинета.