– Молодцом, молодцом, голубчик. А на грубости не обижайтесь. Я журю по-родственному, по-семейному. Как батюшка бы пожурил. Придумали тоже, под Шаховского рыть. Вот молодёжь непутёвая. Совсем страха не знает.
И, продолжая ворчать, глава Особого прошёл мимо Баева, потрепал «племянника» по плечу и плотно закрыл за собой дверь. Лёша обогнул стол, опустился за компьютер, открыл межведомственный сайт «Псы империи», поискал и нашёл стикер с логином и паролем, приклеенный к системному блоку. Вбил, а затем в поиске набрал «Иркутск». Пробежал глазами пару десятков статей. Записывать не стал: опасно. Глянул на время: четверть шестого. Время поджимало.
«Галактион Романович Шаховской, – решительно ввёл в строку запроса. – 1975 года рождения». Компьютер странно пискнул. Лёша стиснул зубы. Пошёл, пошёл сигнал на Псарню, что в овчарню волк забрался. Значит, времени мало. Информации тоже было немного, минут на пять чтения, и Лёша сразу вышел из сетки. Быстро отправил отчёты куда надо, выключил комп.
Пальцы мелко дрожали. Идея с собственным увольнением и поездкой инкогнито в Сибирь с Дашей оказалась на удивление привлекательной. В принципе, если так подумать, Дашино согласие не обязательно. Как-то ж похищает девчонок банда Нетопыря. Надо будет уточнить у коллег из полиции, как это проворачивают.
Лёша поднялся и вышел. Из кабинета, и участка, из решимости бороться с князем.
Да и бог с ней, с карьерой. Вечные переработки и недосыпы, террористы эти… малявки наивные – революционеры. А там – ширь лесов и… тундры? Где-то там ещё и тундра ведь есть. И сияние северное… Красота, должно быть.
Баев вытащил сигарету, задымил, вдыхая с наслаждением табачную горечь. И представил Дашу в вышитом сарафане, выходящую из реки, с веночком на голове. С косой до… ладно, ко́сы Дашенция не любит. Ну и чёрт с ними, с косами. Главное, что Даша выходит сама, своими ногами, а не кто-то выносит её распухшее, изъеденное рыбами тело.
– В трюме нет мяса, кончилось пиво… – заорал мобильник.
– Да.
– Алексей Иванович, я просила вас к пяти быть дома, мастер маникюра подошёл…
– А Николай Николаевич попросил меня помочь на работе. Елизавета Григорьевна, сделайте одолжение: не нарывайтесь.
Лёша сбросил вызов.
Ну и где тебя искать прикажешь, Даша?
– Чёрт знает, что такое, – проворчал капитан, садясь за штурвал «тайги», – нормальные драконы прячут принцесс в пещеры. И сразу ясно: где искать, куда бежать. Хренового ты дракона ты себе выбрала, Дашка.
***
Дворец Шереметьевых на Фонтанке переливался огнями. Играла лёгкая музыка, и деревья разбитого перед главным фасадом сада искрились гирляндами. Лиза всё ещё ворчала и возмущалась – хотя кто там увидит эти ногти и волосы через белые перчатки? – но сейчас она почти не раздражала Баева. Он понимал, что его побег нанесёт непоправимый удар по репутации этой низенькой, пухленькой женщины со вздёрнутой верхней губкой и немного каплевидным носиком. Маленьким таким, словно кто-то прищипнул лицо и чуть потянул на себя, шутя. Лиза очень любила все эти светские тусовки: приёмы, променады, салоны. Но после того как от неё сбежит муж, в приличное общество госпоже Острогорской вход будет закрыт.
Баев знал, чем ей обязан: Катасонов действительно тянул его вверх, и действительно Лёша в свои тридцать пять мог стать майором. В сорок – полковником. Конечно, Николай Николаевич заботился не столько о преемнике, сколько о собственной племяннице. Сейчас Лиза могла посещать подобные рауты потому, что её дядя был главой Особого отдела, но если дядюшка выйдет в отставку…
А Николай Николаевич после такого позора непременно выйдет в отставку…
Лёша стиснул зубы.
– Да-да, дорогая. Обязательно сделаю. И маникюр, и эту… как её…
Лиза закатила глаза:
– Алексей Иванович, помолчите вы богов ради! Не позорьте ни меня, ни себя.
И он молчал. И расшаркивался перед всеми, с кем здоровалась Лизонька. И немного, вежливо так, улыбался. За эти годы Лёша поднаторел изображать мраморного истукана, величественного и углублённого в собственные думы.
Сегодня ему повезло: Шереметьевы устраивали домашний концерт со знаменитым пианистом, прибывшим откуда-то из Италии, и потому говорить с кем-либо о чём-либо было не нужно. Как граф умудрился протащить итальянца через все кордоны и сферы, Баеву было совершенно непонятно. Когда в конце семидесятых появились твари, и государства, едва не устроившие третью мировую, разобрались, что насекомые-гиганты – это не секретное оружие кого-то из них, а генетические мутации, и совместные действия против тварей нихрена не работают, все начали дружно отгораживаться, кто чем мог. И уж с конца-то восьмидесятых точно свободный проезд через границы был закрыт. А тут… музыкант! Что значит: богачам закон не писан.
Лёша взял бокал с шампанским (из Шампани, вестимо, это ж Шереметьевы) и выпил залпом.