Слово "бараки" прозвучало для испуганных людей райской музыкой. Они вскочили и быстро построились. Но сегодня им еще довелось увидеть напоследок такое, что вогнало в озноб. Из-за кирпичной постройки без окон, согнувшись едва ли не до земли, заключенные в сером вывезли тяжелый автомобильный прицеп. Рядом с ними шел охранник, подгоняя несчастных гибким прутом. Но они не вздрагивали от на ударов, очевидно, сжившись с болью, стерпевшись с ней так же, как привыкли к повозке на массивных колесах. На прицепе аккуратным штабелем лежали трупы с открытыми глазами и исковерканными лицами, в растерзанном собачьими клыками и пулями, окровавленной тряпье. Скорее всего, никто кроме Крота и Гурона не знал диалектов Архипелагов и не умел читать, иначе ужас был бы еще большим. Каллиграфическими рунами на борту тележки было выведено: "Очистка территории от мусора".
Перед размещением в бараке семнадцать женщин и тринадцать мужчин одновременно приняли душ. Душевая с ее бетонными стенами, чуть теплой водой, бурыми брусками хозяйственного мыла и жесткими древними полотенцами была воспринята всеми с благоговейным трепетом и укрепила зародившиеся надежды.
Барак №2 оказался серой деревянной постройкой с маленькими оконцами под самой крышей. Он был разбит на десять совершенно одинаковых пятидесятиместных секций с отдельными входами в каждую. Женщин завели в седьмую секцию, где имелись свободные места. Секция №8 пустовала. Она представляла собою небольшое помещение, уставленное трехъярусными деревянными кроватями-полками, аккуратно заправленными серыми одеялами с черной полосой поперек.
Под потолком тускло светила лампочка под жестяным конусом. Заключенные выстроились под стеной, Хацуко Зо сидел перед ними на табурете.
-Небольшая лекция перед сном. -все так же скучно сказал на базовом языке фрегат-лейтенант разведки. -Небольшая, оттого что мне самому невыносимо хочется спать. Это - во-первых. А, во-вторых, вы - народ неглупый и, надеюсь, сами уже смекнули: в лагере находятся две категории заключенных.
Подавляющее большинство попало сюда против своей воли. Перспектив, когда они выберутся из карантина... если выберутся... у них всего две. Либо - на всю оставшуюся недолгую жизнь - тяжелая работа по шесть часов в сутки без каких-либо намеков на отдых и вознаграждение, либо - печь крематория. Как вы догадались, это те, у кого на спине зеленая руна "Дзэ". Ее же выкололи на шее рядом с номером. Это не просто знак, а судьба, которой им не изменить никоим образом.
Вы же, меньшинство, с сиреневой руной "Ха" на одежде, относитесь к иной категории, поскольку сами выбрали путь сюда. Это не означает, что испытаний у вас будет меньше, чем у "дзэ-зеленых" или они будут легче, нет, просто испытания эти будут другого сорта. Если вы не пройдете проверок и проб, ваша руна сменится на зеленую, а вы перейдете в большинство. Путь туда всегда широко открыт, но без возможности вернуться назад. Постоянно помните об этом. Ну, а в случае удачного прохождения испытаний - станете гражданами Островной империи, чего вам хотелось.
Фрегат-лейтенант отчаянно зевнул.
-Глубинный бог! -проворчал он, глянув на часы. - Как вы меня задержали! Старший?
-Я!
-Через три минуты гашу свет, всем отбой. Проследить за порядком! Ах, ну да, насчет выхода из барака... Днем передвижение по территории лагеря осуществляется в одиночку только при выполнении работ. Все прочие перемещения производятся группами и строевым шагом. Если стража заметит какое-либо нарушение, мгновенно лишитесь фиолетовых нашивок. Смешно даже полагать, что я буду разыскивать нарушителей, угодивших в "зеленые" и возвращать их сюда. Ночью выход из барака не запрещен. Почему? Потому, что любой вышедший после отбоя хотя бы на крыльцо также будет взят стражниками и помещен под навесы "дзэ-зеленых". Можете проверить, если хотите. Что еще?.. А, впрочем... Все остальное узнаете уже завтра с утра.
После того, как "Черная пешка" в ее предварительном варианте была дописана и размещена в БВИ для прочтения и обсуждения всеми желающими, от немногочисленных читателей стали приходить совершенно неожиданные отклики на "Ход 16". Так, некоторые историки открыто обвиняли либо меня в плагиате, либо моего деда в фальсификации. По мнению одних, содержание "Хода" полностью списано с книги "Просвещенное сердце", созданной психологом середины 20-го века Бруно Беттельгеймом, австрийским евреем, попавшим в гитлеровский концентрационный лагерь и вырвавшимся оттуда. По убеждению вторых перед ними - слово в слово - был пересказ старинного сочинения другого психолога 20-го века Виктора Франкла "В борьбе за смысл". Был и такой комментатор, который заявил, будто весь эпизод выдуман мною от начала и до конца, но на этом вздоре я даже не желаю останавливаться.
