– Возьмете мою машину, ГИБДД вам в помощь. Да, и вот еще что – с криминалыциками свяжитесь, пусть съемочная группа тоже гонит на Вспольный и сидит там в кустах. Пойдет МЧС, тогда и они с ними, если дверь ломать. Но в эфир без моего указания не давать. Дирекцию программ мне наберите!
«Только вышла на работу – и такое ЧП!» – Лена поднималась на третий этаж старинного дома на ватных ногах. Всю дорогу до квартиры Волохова она не проронила ни слова. Сергей гнал, как псих. У Театра Российской Армии у них перед носом вынырнула машина ГИБДД, врубила сирену с мигалкой и домчала до места, где по разделительной, а где и по встречке. У Юридической академии, остановив все шесть рядов, обе машины крутанулись через две сплошные, свернули на Спиридоновку, а тут и Вспольный.
– Ну где ты там? – Сергей уже взлетел на третий этаж и теперь выглядывал Лену в лестничном проеме.
Он нажал на звонок, и оба замерли, прильнули к двери. Тишина. Нет, шорох какой-то. Сергей еще несколько раз позвонил. Потом вздохнул и даже как-то замедлился. Достал телефон:
– Андреич, не открывают. Подгоняй участкового и своих с болгаркой. Да, вскрывать будем.
– Ой, – по-детски всхлипнула Лена. – Все-таки ломать? А близким разве не надо сообщить?
– Нет у него никого, бывшая не в счет, – буркнул Сергей.
Хлопнула дверь подъезда, и лестница наполнилась людьми. МЧС, полиция, бригада «Скорой». Справа от двери нависла камера, репортер замер в позе сеттера, почуявшего добычу. Лену оттерли к лифту.
– Мы у квартиры известного телеведущего Александра Витальевича Волохова. – Голос репортера звучал почти победно.
– Притухни, шакалье племя! Свои же! – Сергей отжал репортера от двери, камера продолжала снимать.
Замок взломали быстро. Трехметровая белая дверь поддалась, но Сергей удержал спасателей и вошел первым. В ноги ему с воем бросился рыжий кот, проскользнул на лестничную клетку.
В квартире пахло старым деревом и книгами, как в библиотеке. Сквозь полураскрытые плотные шторы почти не пробивался дневной свет, но лампы не горели. Громко тикали часы. Сергей тихонько позвал:
– Александр Витальевич, вы дома?
И пошел по длинному коридору, не ожидая ответа, чувствуя только бьющееся в горле сердце. Боковым зрением отмечал: в квартире чисто, убрано.
– Александр Витальевич…
Кухня пустая, еще одна комната закрыта, Сергей шел прямо, в гостиную.
Там, вполоборота к двери, в старинном дубовом кресле с высокой спинкой, словно на троне, сидел ведущий программы «Культурология», одетый так, будто с минуты на минуту должен был начаться эфир. Сергею на миг показалось, что в такт часам он качает ногой в темно-коричневом кожаном ботинке с перфорацией. Одна рука Волохова опиралась на подлокотник, на нее он склонил голову, другая рука – на бархатном колене, в пальцах он держал сигарету, превратившуюся в тонкий столбик пепла. От легкого порыва сквозняка пепел рассыпался, разлетелся по комнате. Сигарета упала на ковер. Рука соскользнула с подлокотника вниз, и голова, большая седая голова, лишившись опоры, дернулась и повисла.
– Э-э… что тут у нас? – Майор Рыльчин сидел напротив, скреб подбородок и бегал глазами по тексту экспертного осмотра № 16079—17. Дочитал, вернулся назад. – Ни второй подписи, ни печати… Кто прозектор? И вот это вот: «На границе роста волос, тымс-тымс-тымс, в затылочной области слева на границе с задней поверхностью шеи», тымс-тымс-тымс… где же это? А-а. «При дальнейшем исследовании в подкожном пространстве обнаружены следы кровоизлияния, предположительно вызванные уколом, произведенным в левую позвоночную артерию. Предполагается введение препарата». О как! «Для установления препарата, введенного в организм умершего, произведен забор биологического материала». – Он пробежал глазами до конца документа. – Подпись: заведующая танатологическим отделением бюро судмедэкспертизы Холодивкер Е.В. И чего?
Холодивкер Евгения Валерьевна, тяжеловесная брюнетка неопределенного возраста в очках, сгорбившись, сидела за столом и печатала на компьютере отчет о вскрытии.
– И чего? – повторил Рыльчин.
Она отодвинула клавиатуру и оценивающе посмотрела на него.
– Майор, вы не могли бы выразиться яснее?
– Ну это. След от инъекции, откуда он, что значит?
– То и значит!
– Ох-хо-хо… – Майор тяжело вздохнул, отложил в сторону бумагу, потянулся, всем своим видом показывая, что он здесь основательно и надолго. Потом вдруг встал и перед тем, как выйти из кабинета, коротко спросил:
– Точно, что ли, укол? Может, царапина? Или прыщ? А все, что вы там понаписали про мозг, – от старости? Человек-то в годах сильно.
– Совершенно точно. Я не след и не царапинку обнаружила на поверхности, а кровоизлияние в мягких тканях в зоне инъекции, понимаете? – Женя опять опустила голову в журнал.
Он пришел в морг час назад и бесцеремонно начал поторапливать, требовать заключение на смерть Волохова. Труп был сложный, в сопроводиловке из «Скорой» было написано «острая сердечно-сосудистая недостаточность». Давление, стресс, сердце или просто старость? Что же случилось?
