— Лиля! — громко крикнула Юля.
Никто не отозвался. Тогда мы стали кричать хором:
— Лиля! Лиля!
Но ответом снова была тишина. Патрушева заволновалась.
— Пойду, поищу ее, — пробормотала она. — Что-то у меня на душе неспокойно. Куда, говоришь, она пошла?
Алан, к которому был обращен последний вопрос, нехотя показал рукой. Юля в сопровождении Попова направилась в указанную сторону. Мы с Тагеровым остались одни.
— Чего за ней бегать? — недовольно проворчал он. — Сама придет. Небось, сидит где-нибудь, и сопли глотает.
— Зачем ты отпустил ее одну? — упрекнул его я.
— А она, что, меня спрашивала? Взяла и пошла, ни слова не говоря.
Алан медленно поворачивал шомпол на вертеле. Корочка тушки становилась все золотистее и золотистее. Но я в тот момент думал не о еде. Меня мучило предчувствие, что сейчас, вот-вот, произойдет что-то очень страшное. Внутри живота появился неприятный холодок, дыхание участилось, а колени охватила нервная дрожь. Я напряженно вслушивался в отдалявшиеся крики Патрушевой.
— Лиля! Лиля!
Предчувствие меня не подвело. Зов Юли внезапно сменился паническим визгом:
— А-а-а!
Мы с Тагеровым вздрогнули и испуганно посмотрели друг на друга. После этого мы, ни слова не говоря, резко вскочили на ноги, и бросились на помощь нашим спутникам. Старательно лавируя между деревьями, мы сломя голову мчались вперед, и вскоре заметили их на опушке. Подбежав ближе, мы замерли.
Юля, сгорбившись и подогнув колени, стояла, прижавшись к Ване, уткнув голову ему в плечо. Ее трясло, как в лихорадке. Лицо Попова было белым, как мел. Его руки заметно дрожали, а широко открытые, наполненные ужасом, глаза заворожено смотрели на мертвую Ширшову. Лиля висела на толстой ветке огромной сосны. Ее шею сдавила петля, а ноги не касались земли.
— Повесилась! — вырвалось у Алана.
Нас сковал шок. Какое-то время мы не могли даже пошевелиться. Первым опомнился я. Я подошел к безжизненному телу Ширшовой, взял ее за руку, и зачем-то принялся нащупывать пульс. Но мне тут же стало очевидно, что это излишне. Ощутив холод Лилиной руки, я резко отпрянул назад.
— Надо ее снять, — прохрипел Тагеров.
Он достал из кармана перочинный нож, выдвинул лезвие, поднялся на цыпочки, и принялся разрезать конец петли.
— Повесилась на поясе от собственной куртки, — монотонно пробормотал он.
Когда пояс был перерезан, мы осторожно уложили обмякшее тело Лили на траву.
— Что заставило ее покончить с собой? — горестно произнес я, и мысленно сам себе же ответил на этот вопрос. Видимо, ее психика не выдержала свалившегося на нее напряжения. Авиакатастрофа, убийство Вишнякова, разрыв с Тагеровым, недоедание, недосыпание, постоянное чувство страха — все это помутило ее рассудок, и столь страшное решение показалось ей единственно возможным выходом из создавшегося положения.
— Не что, а кто! — раздался гневный возглас Патрушевой. Она чуть ли не с кулаками набросилась на Алана. — Это ты виноват в ее смерти! Ты довел ее до этого!
— Да я тут при чем? — истерично стал оправдываться Тагеров.
— При том! — не унималась Юля.
Между ними вспыхнула яростная перепалка. Я попытался их разнять, но у меня ничего не получилось. Взаимные оскорбления и обвинения сыпались, как из рога изобилия.
— Да заткнитесь вы! — раздраженно бросил Попов. — Она не покончила с собой! Ее убили!
Патрушева и Тагеров смолкли и изумленно посмотрели на него. Ваня сидел на корточках возле тела Ширшовой и пристально разглядывал ее голову. Мы подошли к нему.
— Да, убили, — подтвердил он. — Смотрите сюда.
Мы вгляделись и ахнули. На темени Лили виднелась засохшая кровь.
— Не могла же она так стукнуть себя сама, — произнес Попов. — Похоже, ее чем-то оглушили. А когда она потеряла сознание, задушили и повесили, чтобы создать видимость самоубийства.
По моей спине пробежали мурашки. Мы переглянулись и стали испуганно озираться по сторонам.
— Петля это подтверждает, — задумчиво пробормотал Ваня.
— А что петля? — спросил я.
— Такая петля не может затянуться вокруг шеи сама, без посторонней помощи. Она не работает, как удавка. На ней можно только подвесить уже мертвое тело. Кроме этого, я не вижу здесь никакого возвышения, на которое она могла бы встать, чтобы просунуть голову в петлю, а затем вытолкнуть его из-под ног. Без этого не повесишься.
— А может, она подпрыгнула, — пробурчал Алан.
— Не мели чушь! — огрызнулся я.
Попов принялся внимательно рассматривать землю.
— Что ты ищешь? — спросила Юля.
— Следы, — ответил он.
Пройдя несколько шагов, он замер. Мы с опаской посмотрели на него. По страху, промелькнувшему на его лице, было ясно, что он увидел нечто настораживающее. Ваня обернулся к нам. Мы подбежали. Он молча указал пальцем перед собой. Проследив за направлением его жеста, я почувствовал, как на моей голове зашевелились волосы. Внизу, на земле, отчетливо просматривался отпечаток чьей-то огромной ступни, очень похожей на человеческую. Разница заключалась не только в размерах, но и в том, что она имела шесть пальцев.
— Фью-тю-тю! — изумленно присвистнул Тагеров.
