– Боязно! – призналась Патрушева. – Здесь явно обитает какое-то разумное существо. И мы вчера его видели. Кто его знает, что можно от него ещё ожидать. Пока оно убило только Сергея. Где гарантия, что ему не захочется убить ещё кого-то из нас?
– Почему ты считаешь, что оно разумное? – спросила Лиля.
– Подумай сама, – ответила Юля. – Ведь Сергея не загрызли, не разорвали на части, а задушили верёвкой. Да ещё замаскировали при этом труп сосновыми ветками. Звери на такое не способны.
Её слова зародили в нас острое ощущение опасности, и мы стали беспокойно озираться по сторонам.
– Ты думаешь, это человек? – спросила Ширшова.
Патрушева пожала плечами.
– Не знаю. Может человек. Может какой-то получеловек-полузверь. Но, во всяком случае, это существо имеет интеллект, схожий с человеческим, – заключила она. – Его действия разумны.
– В чём же здесь разум? – возразила Лиля. – Беспричинно кого-то убить! Что здесь разумного?
– Я имею в виду не сам факт убийства, а то, каким образом оно совершено, – разъяснила Юля. – И я не уверена, что оно действительно беспричинно. Какая-то причина должна быть. Мы потревожили покой этого существа. Мы вторглись в его мир. Оно явно усмотрело в нас какую-то опасность. Но только вот какую?
Патрушева немного помолчала.
– Я вот что думаю, – задумчиво проговорила она. – А не завязан ли здесь каким-то образом этот проклятый самородок? Кстати, а где он?
Последняя фраза Юли мгновенно повернула наши мысли в совершенно другое русло.
– Информация к размышлению, – натужно усмехнулся Алан. – Самородок бесследно исчез.
– А ты, что, уже смотрел? – спросил я.
Тагеров кивнул головой.
– И что? Неужели самородка действительно не было?
– Не было, – подтвердил Алан.
– Странно. Ведь Вишняков постоянно носил его с собой. Куда он мог деться?
Я пристально посмотрел на Тагерова. Поймав мой недоверчивый взгляд, он весь как-то стушевался и съёжился:
– А я откуда знаю?
Мне что-то не верилось в правдивость этих слов. Слишком уж подозрительным выглядело смущение Алана. Каким-то оно было нервным и неестественным. А не присвоил ли он втихую себе вишняковскую находку?
Я был не единственным, у кого появились такие мысли. Аналогичные догадки, судя по всему, возникли и у Ширшовой. Она нахмурила брови и обратилась к Попову:
– Ваня, это так? Вы действительно не нашли у Вишнякова самородок?
Её вопрос прозвучал твёрдо и холодно. От меня не укрылось, с каким возмущением стрельнул в неё глазами Тагеров.
Губы Попова сжались. Он побледнел.
– Я ничего не искал, – робко ответил он. – Карманы Сергея исследовал Алан. Я не видел, чтобы он вытаскивал оттуда самородок.
Что означала бледность его лица? Страх разоблачения, или страх несправедливого оговора?
Присев на корточки перед трупом, я стал ощупывать одежду Вишнякова. Какое, всё-таки, это мерзкое и гнусное занятие, обыскивать мертвеца! Чувствуешь себя настоящим мародёром. Самородка не было. Я поднялся на ноги, взглянул на Лилю и отрицательно помотал головой. Но её не убедил мой жест. Она решила меня перепроверить. Приблизившись к телу Сергея, она устроила настоящий шмон. То, как она искала у него самородок, изумило всех. Казалось, её ничто не смущало. Ни то, что перед ней мертвец, ни то, что он другого, по сравнению с ней, пола. Она ощупывала его так, словно имела дело с витринным манекеном. Она не постеснялась исследовать даже пах. Лишь её трясущиеся руки выдавали, какое сильное отвращение испытывала она в тот момент, и сколько ей приходилось прилагать усилий, чтобы его преодолеть.
– Ничего, – разочарованно вздохнула она, поднимаясь с колен, и брезгливо отряхивая руки.
Мой взгляд упал на Тагерова. Его губы искривились в какой-то странной ухмылке. То ли его позабавило, как Ширшова бесцеремонно ощупывала труп, то ли он торжествовал, что мы ничего не нашли.
Я изучающе окинул Алана с головы до ног и решился на прямой, бестактный вопрос:
– А что у тебя в карманах?
Тагеров побагровел.
– Что-о-о?! – угрожающе протянул он, и сделал шаг вперёд.
Я инстинктивно хотел отступить, но всё же удержал себя на месте. Я смотрел на Алана без тени страха, спокойно и твёрдо. Не почувствовав во мне проявлений слабости, он остановился.
– Что вы ко мне прицепились? – взорвался он. – Нет у меня самородка! Нет! Вы слышите? Нет!
Что означали эти эмоции? Искреннее возмущение или защитную маску, за которой скрывалась ложь?
– И всё-таки, что у тебя в карманах? – повторил я.
– Ничего! – рявкнул он.
– Ну, а если ничего, почему ты тогда так нервничаешь?
Тагеров буквально затрясся. Его лицо пылало злобой. В его глазах сверкал яростный огонь. Казалось, ещё чуть-чуть, и он испепелит меня дотла. Его кулаки сжались. Я видел, что он едва сдерживается, чтобы не наброситься на меня, и хорошенько не наквасить мне физиономию.
– А потому, что вы меня уже задолбали! Сколько раз повторять, нет у меня самородка! Нет!
Лиля поочерёдно переводила взгляд то на Алана, то на меня. Ваня стоял, потупив глаза в землю. Юля брезгливо отвернулась в сторону. Было заметно, что ей крайне неприятен этот разговор.
