Нахмурив лоб, я стал мучительно вспоминать, при какой глубине брод можно считать безопасным. Нам об этом как-то рассказывали на лекции. По-моему, здесь всё зависит от скорости течения. Если она не превышает метра в секунду, то безопасная глубина будет как раз метр. И чем выше первое, тем меньше второе.
Ну, глубина здесь небольшая. Метра она явно не достигает. Во всяком случае, до середины реки. А вот скорость течения? На первый взгляд, она, вроде, тоже была небольшой. Но проверить всё же не помешает. А вдруг это обман зрения?
Посмотрев на песок, я увидел маленькую щепочку. Я поднял её и бросил в воду. Щепка понеслась по реке.
«Тысяча один», – мысленно просчитал я, что соответствовало секунде. За это время щепка проплыла чуть меньше метра.
– Ну как? – спросила Патрушева, поняв смысл моих действий. – Наши шансы велики?
– До середины – да, – ответил я. – А дальше будет видно.
– Тогда я пошла за шестом, – заявила Юля.
Она вскарабкалась по прибрежному склону, схватила топор и направилась к лесу. Я хотел последовать за ней, но преодолеть склон с одной здоровой рукой без посторонней помощи оказалось нелегко. Поэтому я оставил эти попытки и решил ограничиться ролью наблюдателя. Реально помочь своей спутнице я всё равно ничем не мог.
– Только поосторожнее махай топором! – крикнул я ей вслед.
Патрушева обернулась и сделала характерный жест выставленной вперёд ладонью. Мол, всё будет хорошо.
Её обещание с действительностью не разошлось. Свалив нижнюю ветку на одном из деревьев, она ловко обрубила на ней все отростки, и назад уже возвращалась, держа в руке вполне пригодный для перехода шест.
– Молодец! – похвалил её я.
Юля смущённо улыбнулась, но я заметил, как болезненно сморщилось её лицо.
– С тобой всё в порядке?
Патрушева молча показала свои ладони, которые представляли собой ужасное зрелище. На их нежной коже вздувались уродливые красные волдыри.
– А-а-а, ну так это неотъемлемый атрибут любого физического труда, – заключил я. – Не бойся, это не смертельно. До свадьбы заживёт.
– А когда у меня свадьба? – спросила она, и в шутку стукнула меня шестом чуть пониже спины. Мы рассмеялись.
Закатав джинсы повыше колен и уложив в рюкзаки куртки, чтобы те не стесняли наши движения, мы зашли в реку и сразу почувствовали её мощный напор. Вода хлынула в кроссовки. Ноги заметно отяжелели. Ёжась от холода, мы двинулись вперёд. Чтобы лучше держать равновесие, мы взяли курс не по прямой, а немного наискосок по течению. Это существенно ослабило силу его воздействия. Первой шла Юля. Она тщательно тыкала перед собой шестом, убеждаясь в отсутствии ям, и только после этого делала следующий шаг. За ней следовал я. Мы продвигались медленно, осторожно, мелкими шажками, волоча ступнями по дну, и старались больше смотреть вперёд, на противоположный берег, а не вниз на воду. Это помогало держаться на ногах. Но, как мы ни старались, без приключений всё же не обошлось.
Меня угораздило наступить на валун. Я поскользнулся и, судорожно взмахнув руками, рухнул в воду. Бурная река тут же поволокла меня за собой.
– Дима! – испуганно воскликнула Патрушева.
Старательно удерживая голову над поверхностью, я лихорадочно шарил рукой по дну, стремясь за что-то зацепиться. Но прежде, чем мне это удалось, меня два раза перевернуло вокруг себя. Ощущения были не из приятных. Я вдоволь нахлебался воды, а в сломанной руке снова вспыхнула адская боль. Ухитрившись, наконец, зацепиться за зажатую между камнями корягу, я набрал полные лёгкие воздуха и, с превеликим трудом, встал на четвереньки.
– Бросай рюкзак! – крикнула моя спутница.
Как ни мешала мне моя поклажа, но лямку рюкзака я всё же из рук не выпустил. Река нещадно хлестала меня по лицу. Будучи не в силах разогнуться, я замер на месте и стал дожидаться, когда Юля сумеет подойти ко мне.
– Скорее! Скорее! – истошно вопил я, чувствуя, что мои силы стремительно иссякают.
Наконец, Патрушева приблизилась. Она помогла мне выпрямиться, и я с облегчением перевёл дыхание. Мы немного отдохнули и продолжили свой путь. К счастью, вторая половина реки также оказалась неглубокой, и мы смогли благополучно добрести до другого берега. Выйдя из воды, мы в изнеможении упали на землю.
– Надо развести костёр и обсохнуть, – тяжело дыша, пробормотала Юля.
Она ещё немного полежала, затем вскочила, помогла мне встать, преодолела прибрежный склон, вытащила меня наверх и направилась к лесу, подбирая на ходу мелкие сучки. Когда она вернулась, в её руках была целая охапка.
Пока я, сидя на земле, левой рукой складывал хворост в аккуратную кучку, Патрушева рылась в своём рюкзаке в поисках спичек.
– Только бы они не промокли, – причитала она.
Вытащив наружу свёрнутый в несколько слоев полиэтиленовый пакет, она достала из него коробок и облегчённо вздохнула:
– Фу-у-у! Кажись сухие!
