Несколько веков тому назад… Да и веками же ранее! С цифрами у меня все еще плохо, тяжко и туго, и меняться же это не собирается. Во всяком случае же, пока что. Находясь же под грифом: «Сразу не запишу – забуду». И… Вот просто угадай… Да. Забыла! Но меня там и не было чтобы… так что… Да и дважды же мне дневник доверят вряд ли! Я же не наглая. И не попрошайка. Не принуждаю и не навязываюсь… Пользуйся тем, что есть и… не благодари! Ты же и вообще – дневник воспоминаний, а не ежедневник. Не ежелетник и… тем более не ежевекник! Ежевика, м-м-м! Не туда! Так вот… Давным-давно… Когда еще никто не обратился. Кроме того же все Александра! Начавшего уже как насчитывать себе сорок пять ягодка опять лет с припиской. А у ребят же в то же самое время все еще были лишь свои, кровные, только-только начавшиеся собственные же годы… И неначавшиеся же века. А мои-то – и подавно! Как и годы… Когда еще Никите только-только исполнилось три года. Владу – пять, а… Егору – семь. И… Хоть здесь вроде бы не промахнулась! Но… как бы… если нет, то… До десяти же точно! Меньше – да. Больше – нет. Но и куда меньше-то, да? Тем более Никите! Некуда. Годы – богатство! Века – большое богатство… Больше, чем те же годы. А богатство шепчет, как и счастье… Любя и полюбляя же тишину… Кхм. Неважно! Важно, что в те времена еще велась да и вовсю же, надо сказать, продажа как взрослых рабов, крестьян и крепостных, так и… детей. А полукровок так и тем более с ногами и руками брали. Помнишь же, что один чистый, да? А таких и втридорога сбывали. Товар же отменный для тех, кто их буквально уводит из-под носа… Ловя где-то на улицах и базарах… При свете и дня!.. А за углом и в темных переулках и подавно. Связывали же, сажали в телегу и… увозили. Вот так и их! Поймали, оглушили, связали… Повезли!.. Везли ночью. Через темный лес. Решив срезать. А после и решившись на небольшую остановку… Не столько подремать, сколько и отдохнуть, перекусить и посидеть у костра… Переждать… Задремали ненадолго… Потом и вовсе уснули… К несчастью же своему и счастью же Александра, не проснувшись уже больше и здесь… на этой же стороне… да и в этом же мире… никогда… Так вышло же, что эта самая шайка-лейка из трех довольно-таки взрослых мужчин-людей давно была на виду и на особом счету у Совета… По словам и делам как и грехам и порокам… Один – за незаконное выращивание и производство запрещенного. Второй – за его же сбыт и хранение. А третий – уже и за продажу всего этого, как и переправку… Куда входили и сами же существа и люди! И совершенно же разномастно и разношерстно по территории… Беря в расчет и куплю-продажу, обмен, как и под свое какое-никакое, а влияние все и вся. Будь то ближайшие или дальние деревни… Города! Их страна или другая… Да и другие же страны. Граница или заграница… Забугор!.. По дороге же в другую деревушку, куда, кстати, они как раз и направлялись в тот день, он их и настиг. Выследив же их еще в деревне. И вел всю дорогу: от нее и до леса. Затаился в нем. Скорее даже больше для атмосферы и напускного страха от преследования… Адреналина в крови… Нежели страха за себя и от них… Он ведь знал да и чувствовал, что они как бы и ни тавтологично тоже чувствовали чей-то взгляд на себе… Боялись и опасались… Пытаясь даже хоть и больше же подсознательно – убедить же себя в обратном, скрыться от чего-то, что есть, но будто и нет. Но не отходить от своего пути и цели… И пробыв же так и вот в этом же все нервозном и зажатом, сжатом состоянии какое-то еще время… без малейшего же расслабления и хоть на миг… быстро выдохлись. Притомились… Слегли окончательно… И тут-то на сцену вышел он. Слетев с дерева как ворон. А точнее, даже коршун… И, как и подобает блюстителю порядка и закона, власти, пусть и не члену Совета, разве что и приближенному к ним, зачитал им их права. Перед этим, конечно же, не поскупившись, разбудил… И, не побрезговав, отвесил пару-тройку ударов разной силы и тяжести… Десятков? Да… как бы и не сотен!.. Ну да, так он и рассказал об этом, да еще и в красках ребенку… Тем более девочке! И не подростку же еще… В общем. Оторвался на них за всех и вся… И передал, переправил их Совету же. Подкинул им их, проще говоря. И… Во всех смыслах! Сначала – до отца. А там… И до остальных… Ребятишек же, как ты уже наверняка понял, вытащил из импровизированной клетки и самой же телеги и привел в себя… И хотел же тут же отнести, отвести их в их же деревню, что была сравнительно неподалеку… Они буквально только-только из нее и выехали! Но они так были напуганы что похищением, что и спасением… Не зная же ни тех, ни его… Что поначалу и отказались же от всего. От всего и сразу! И хотели же остаться просто в лесу. Но и кто бы им позволил? Да и как же ни крути, чем глубже лес уходил, тем темнее и тише становился, пугая же их чуть больше нового знакомого. Что вроде как и все-таки спас же их! Хоть и непонятно пока зачем – они ведь еще и не знали, для каких именно целей. Но и отчего-то уже были уверены, что и точно не для того же, чтоб убить. Зачем тогда было бы это все? Не просто же так. Ведь мог же убить всех и сразу. Да и спортивный интерес с них никакой. Что в качестве и перебродившего уже достаточно адреналина в смертельную и замертво же укладывающую усталость, что и в количестве все тех же их лет… Согласились на него! Да и деревня же к тому моменту, как и по ходу же дела, отложилась сама собой и на определенный срок… Так как Никита, как заверил же сам свои же слова и воспоминания Александр, был на грани обморока… И чуть ли же не до комы было недалеко… И он отвел их к себе. Ведь рядом, ближе, чем и сама же деревня, был его временный дом. И выглядел же так же – будто и собранный же на скорую руку из говна и палок, конечно. Ну да, должны же мы были разрядить эту гнетущую атмосферу моего рассказа твоими же как никогда и нигде же буквально говеными шутками. Наслаждайся – твоя секунда славы пробила! Все? Сраный скорострел. Сравняли счет. Ха! Нет бревен, досок и еловых ветвей… Что и так же удачно был найден под задание. Удобно, да? Вроде лесной избушки и домика же лесника. И на одного же! С деревянной кроватью, стулом и столом – все же его обустройство. И опустевший же почти что и незадолго же до появления самого мужчины. Что и, как ранее же себя, устроил и эту троицу на ночлег подле же самого себя. И как в сказке! Обмыл, накормил, напоил… про себя немного рассказал в паре историй из жизни и… спать уложил, конечно! Сказка же. Сказка в сказке… А наутро и засобирался в дорогу – в город обратно… Собираясь же еще по дороге и их же самих их родителям вернуть… Но детей же на тот момент уже так заинтересовала его жизнь и принятие себя… Его уклад… Да и он сам!.. Что и напросились же с ним и к нему. А он… вновь им не смог отказать. Представь себе! Да. Есть же влюбленность с первого взгляда! Да и в детей… Когда меня же еще не было. А они же уже были… почти… Да и дурной пример заразителен! Начал троими – закончил четверыми. На любой вкус и цвет прям. Три сыночка и дочка! Счастья-то после еще привалило. И… Да! Я писала. Помню… Знаю… В курсе! Но ведь и «повторение…». Отошли от темы! Да и ведь Никиту из всех троих он хотел оставить сам и… сразу. А двух других… Ну, не бросать же! Спасать того – брать всех… Не обделяя и не выделяя. Все же и их решение, а не его. Да и он сам же уже почти что наставником и учителем, куратором для них стал. Спасителем и… Отцом, в конце-то концов! Взрослый же не по годам. Что внешне, что внутренне… Вот они и хотели… так же. Растормошил гнезда, да? Что ос, что и… птиц. Если ты, конечно, понимаешь, о чем я. Нет? Когда же взрослые птицы слетали с гнезд за пропитанием и питьем, обещаясь вернуться, а их птенцов в это время брал в руки кто-то другой… они больше не возвращались домой. Ни птицы, ни птенцы. Да и не взял бы он – сами бы нашли. И, чего ради, пошли бы искать его сами и потерялись… Набрели бы на таких же продавцов жизни-смерти. А то и хуже… Не хотел он для них такого. Как и задерживаться же здесь дольше. Согласился. Но взял с них и слово – найтись с родителями… После! Но… Как ты уже, наверное, верно понял… Да и чего уж там – знаешь… Никто этого не сделал. Правильно же и… до конца. Кто, и попытавшись же всего лишь раз, сразу и навсегда отсек. А кто и не попытавшись даже. Но и у них же были свои исключительные и как считалось же ими самими верные причины на это – делать конкретно же так или не делать никак вовсе. Ох… Ну и хватит лирики, думаю. Вернемся же к…
