– Да… конечно… беги! – Хмыкнул Влад, как бы и невзначай сделав акцент на последнем слове и скосив же свои внимательные глаза на самую же выдающуюся сейчас и как никогда же часть хромоножки. Правда, со скукой и каким-то же все еще своим отстраненным пренебрежением. Но и отчего-то же еще больше и напускными, как показалось и подумалось же самой Софии. И, как видимо, не ей одной. Ведь он тут же, словно поняв, что прокололся с чрезмерным наплевательством, вернул все как и не бывало. Вместе же и с холодностью речи. Хоть и оставив же, ну хотя бы и ей, ту самую чрезмерность. Но и будто же уже не из-за и не на нее – не смотря же с ней в ее глаза. Пока же и сам до конца не понимая – из-за и на кого больше. Но словно уже и заранее принимая – сильнее сцепил-стиснул зубы. – И не надеялся же, что после всего рассказанного же тебе обо мне, тебе же самой и вдруг да и вообще же когда-либо захочется провести, тем более же и проводить со мной хоть какое-то время! Что уж говорить и о паре минут…
Пристыженно опустив голову и взгляд, закусив по привычке же и нижнюю губу с капельками влаги дождя и остатками помады на ней, София вновь вернулась на свое до этого место и под его же взгляд. В ту же самую позу, в которой они и столкнулись. Но теперь же еще и будто сама же и всей своей фигурой потянулась вниз и навстречу же асфальту. Хотя если бы подняла их, как и всю себя, поняла бы, что, не зная всего, как и равно не рассказанного всего же о нем ей, она же ему сама и подыграла. А он лишь только сделал вид и сыграл, что обижен ее нежеланием общаться и проводить время же с ним. Да как и в принципе же нежеланием находиться в его обществе и компании чуть дольше, чем и все те же «пара минут». В секунду же губы рыжего исказила донельзя широкая и насмешливая улыбка. Но, и как появилась, тут же и скрылась. Дабы и не спугнуть же свою жертву всем и сразу, на их же пока еще первой и личной встрече, и за раз. Всего же понемногу. Не все же и грани и сразу. Она же только знакомится. Пока он же только разогревается.
– На самом деле, он… – и София, замявшись, замолчала, стараясь правильно в этот раз подобрать слова. И опять же ведь как никогда зря. И оправдываясь. Да и таким же все образом. Как и прося же прощения. Но ей казалось это правильным и нужным. Даже важным и должным. Ведь не такой должна была быть их первая личная встреча, как по ней. И не в разрезе уже погоды. А отношения их и друг к другу, – …не так много и рассказывал о тебе. С неохотой даже… С каким-то своим, знаешь, нежеланием и пренебрежением… Нелюбовью же даже почти. Но мне… мне было интересно! В любом же случае. Да и… поэтому, наверное, и такое отношение было… к тебе… ведь ему просто-напросто пришлось это сделать по моей же все просьбе, а не его и… собственному же желанию… Но нет! – Тут же будто одернула себя, да как и его, она. Пусть он и молчал. И даже не фыркнул на такую ее резкую сбивку его от нее и перебивку же ее самой себя. Хотя и очень хотелось. Как и вновь же потянуть ту лыбу и растянуть ее до чуть ли не чеширской. – Ты не думай… Там… не все так плохо, как ты мог бы… мог бы уже подумать, наверное, и… думаешь же сейчас… скорее всего… до сих пор. Нет! Просто я действительно спешу. А как ангел – демону…
– А как демон – демону? – Все-таки не удержался парень и позволил губам разъехаться в хитрой улыбке, зафиксировавшейся теперь на них окончательно. Ведь и зафиксировала ее уже сама же София, подняв мимолетный взгляд на него и спустив же его после всего на нее же. Ударив тут же не только себя, но и его по обонятельным рецепторам слегка же теперь еще и пожухлой и будто бы спрятавшейся в испуге от него же самого да и от всего же и сразу травой. Плюс ко всему же еще сделав это в спертом воздухе, до чего будучи еще с озоном и не в накрепко же завинченном баллоне, если и вообще же до этого прибывая в нем. Среагировав же лишь только поначалу таким образом на его улыбку и только уже потом подбавив и добавив же за ухмылку и почти же что звериный оскал. Что и сам же за себя уже говорил об и самом же что ни на есть интересе его хозяина к объекту напротив. А глаза же это только подтверждали, подбирая обратно к себе и под себя же тот самый свет, как и светло-янтарный же цвет себя, и добавляя теперь к себе же толику оранжевого от небольших же и красных вкраплений, не крови, скорее же и именно даже огненных искорок на фоне же и темно-коричневых древесных поленьев.
