— Иди обратно в берега, злое озеро! — прошептала она. — Река-Праматерь говорит тебе — нельзя топить города! Речник Фрисс узнает, что ты натворило, и заставит тебя уйти в песок навсегда! Уходи, возвращайся в берега!
Стена воды задрожала, и Кесса увидела, как над каменным валом встаёт пенный гребень и поднимается всё выше. «Озеро разозлилось,» — успела подумать она, а потом вскинула руки и крепко зажмурилась. «А-а-ай!!!»
Земля мягко качнулась под колёсами повозки, загрохотали камни, высоко в небе зашумели крылья. Телега снова закачалась и проворно поползла прочь. Кесса открыла глаза и изумлённо замигала, глядя на чистое небо, на глазах растущие из земли валы и каменные гребни и летучие стаи под облаками. Тучи развеивались от взмахов багряных крыльев — огромные крылатые существа, клыкастые и шипастые, окружили озеро и сейчас махали на него лапами, и вода вздрагивала и отступала шаг за шагом. Синие создания, похожие на маленьких драконов, облепили вал и берег, и земля вздымалась волнами по их воле. Новые стены росли вокруг затопленной террасы, каменные плиты запечатывали ворота, валы поднимались всё выше. Повозка взбиралась на мощёную тропу, и Кесса растерянно смотрела по сторонам. Все, кто видел её, махали ей лапами и крыльями, кричали что-то, но в шуме и гомоне было не разобрать слов. Наверху, опираясь на мертвяков и хватая пастью воздух, стоял промокший до нитки Хонтагн.
— Элтис! — Кесса спрыгнула с повозки, подползающей к хозяину, и обняла хеска, прижимаясь щекой к мокрой робе. — Как ты успел?! Это злое озеро… ещё немного, и тут…
— Виданное ли дело, — еле слышно прохрипел Хонтагн, похлопывая её по плечу. Он едва стоял на ногах, и, если бы не мертвяки, давно упал бы.
— Чёрные Речники вернулись, — прошептал Элтис, склонив голову к уху Кессы. — И всё так, как в былые времена. Знал ли я, что доживу и сам увижу…
— Тебе сесть надо, Элтис, — пробормотала Кесса. — Ты так дышишь… Помогите же!
Она хотела помочь хеску сесть на передок повозки, но её отстранили. Двое синих «драконов» подхватили его и уложили на дно телеги, сбросив изъеденный полог. В прочной коже зияли мелкие дырки, борта почернели, костяные лапы искривились и будто оплавились.
— Вы из города? — спросила Кесса у летучих существ. — Вы — Ойти? У вас есть лекарь? С Элтисом неладно!
— Всё со мной ладно, — сердито оскалился Хонтагн и рывком сел, отмахиваясь от помощников. — Как ты удержала озеро? От моей повозки был толк? И… что за тварь попортила дамбы?!
Дно террасы, освобождённой от кислоты, дымилось, но Ойти, не боясь едких паров, копошились у покорёженных створок — того, что осталось от ворот, тыкали пальцами в края подмытого вала и взволнованно перекрикивались. Элтис, прислушавшись, зарычал и спрыгнул с повозки.
— Что у вас там? Что за бредни?!
— Смотри сюда! — один из Ойти поддел коротким копьём и поднял над головой что-то небольшое, пёстрое и встопорщенное.
— Жук! — изумлённо мигнула Кесса. Таких больших насекомых не водилось и в Орине — и это существо было ярким, блестящим и мерцающим. Зелёные искры дождём сыпались с проткнутого брюшка, лапы существа шевелились невпопад, и всё оно то и дело загоралось мертвенным светом.
— Жук, — сузил глаза Элтис. — И таких я ещё не ловил. Кто, провались я в Туманы, додумался оживлять жуков?!
…Туман клубился над гилгековыми рощами и переплетениями хвоща-волосяника, окружая со всех сторон городской холм, вершину которого уже затопили жаркие лучи красного солнца. Из-под холма — с террас испарения — доносилось громкое шипение: едкие воды Озера Кинта, стекая по ступеням исполинской лестницы, выкипали на огненных камнях, и сгущённый хашт лился в подставленные чаны. День выдался солнечным, но порывистый горный ветер сулил к вечеру бурю, и городской холм опустел — нельзя было тратить ни мгновения!
Кесса с высокого крыльца смотрела на притихшие улицы. Шум крыльев смолк, но кто-то ещё бродил по переулкам меж покатых холмов-зданий, раскладывал уличную снедь на лотке в уютной нише, и стая крохотных драконов реяла над площадью, перебрасываясь мячом — надутой шкуркой канзисы. На самом высоком холме у площади трепетал на ветру тёмно-синий флаг.
«Знамя Великой Реки,» — усмехнулась Кесса, заметив рыжие пятна на полотнище, — слишком далеко было, чтобы рассмотреть изображение Кота-Воина. «Вот бы узнать, где они его взяли!»
День обещал быть жарким и душным, и всё же странница надела куртку, — одну её рубаху уже съели жгучие испарения над кислотным озером, и новенькую одежду, с красивой вышивкой у горла, ей было жалко. А чёрная броня Ронимиры выдержала с честью и едкие брызги, и ливень, и багряный ядовитый сок гилгека, и ни одна полосочка не отвалилась от бахромы. Кесса провела рукой по вытисненным рисункам, — играющему в волнах Речному Дракону, выдре с рыбиной в зубах, коту с лезвием на хвосте, — и прикрыла глаза. Ей мерещился шелест тростника на речном берегу, крик чаек над обрывом и чей-то негромкий смех.