— Хаэ-эй! — Миннэн поднялась из-за стола, держа в руке кубок. — Чёрная Речница Кесса! Встань — речь пойдёт о тебе.
Та, вздрогнув, выпрямилась. Голоса в зале смолкли. Все авларины теперь смотрели на неё.
— Ты пришла в круг выбора, и боги тебе ответили. Даже зима не помешала им объявить своё решение, — Миннэн, как могла, скрывала волнение, но её глаза странно сверкали. — Нуску Лучистый, повелитель путеводных огней, испепеляющий и очищающий, взял тебя под свою руку. Чёрные Речники давно не приходили к нам, и твоё появление нас удивило, но ещё больше мы удивлены теперь, когда тебя признали боги. Сияющий Нуску — зоркий и проницательный, и он едва ли в тебе ошибся. Однажды мы услышим легенды, сложенные о тебе, и прочтём их в летописях кимей. Не знаю, будем ли мы в них упомянуты…
— Так или иначе, о княгиня Миннэн, — поднялся из-за стола Иллингаэн, — я вижу в этом важный знак. Пришло время тебе получить своё имя.
Кесса удивлённо мигнула. «Имя? Но ведь…» Вокруг зашуршали одежды — все эльфы, до последнего ребёнка и старика, встали во весь рост, и даже ручной шонхор, поедающий рыбу на краю стола, встрепенулся и оторвался от пищи.
— Да, пора, — кивнул Куулойри. — Чего ещё ждать? Что скажешь ты, о Риланкоши?
— Иллингаэн уже всё сказал, и не о чем тут толковать, — нахмурился целитель. — Отныне ты — Миннэн Атоланку, Видевшая, как река вернулась в русло. Так и будет записано в свитках Меланната.
К вечеру дождь унялся, но тучи висели низко, и воздух был недвижен. Ветер поднялся с рассветом, и поутру Кесса, выйдя во двор, едва не улетела — свирепые вихри ревели над замком, выгибая стволы высоченных папоротников в дугу и швыряя в окна обрывки листвы и сломанные ветки. Юркнув за дверь, Речница захлопнула створки, но это не помогло — ледяной ветер носился по коридорам, и дверные завесы трепетали и пузырились. «Холодно!» — поёжилась Кесса, с опаской выглянув в окно. Серое небо на вид было затянуто всё той же хмарью — только в тучах один за другим открывались и схлопывались просветы. Ветер силился порвать облачную завесу, но не мог — и с удвоенной яростью набрасывался на лес. Из-за стены то и дело слышался грохот и плеск — очередная ветка, не выдержав натиска, валилась в клокочущую реку.
«Целы ли навесы во дворе?» — подумала Кесса, сворачивая в тихие закоулки. Меланнат — древняя крепость — был весь пронизан ходами и лазами, и за зиму странница изучила их все… ну, кроме тех, о которых и сами эльфы едва-едва догадывались. «Пойду через Башню Когтей. Туда, небось, не задувает!»
Надежда её оказалась напрасной — кто-то пооткрывал все двери, и ветер пролетал по коридорам Меланната, не встречая препятствий. Даже тайный зал под лестницей был приоткрыт. Там, у порога, дремала полосатая агюма, и её шерсть колыхалась от сквозняка.
— Спишь, хранитель? — хмыкнула Кесса, пробегая мимо.
Агюма всё так же дремала, когда Чёрная Речница бежала обратно с коробом за плечами. В нём была обычная зимняя снедь — варёные грибы, корения, квашеная рыба с размякшими костями, мешочек соли и завёрнутый в листья комок тацвы — затвердевшего мёда, одна крошка которого превращала бочонок чистой воды в сладкую жижу. На кухне, как всегда, было жарко и шумно, старшие повара выбирали, какую из оставшихся с зимы туш лучше подать на праздник, и не придётся ли готовить из неё рагу. Кессе на туши посмотреть не дали — аккуратно вытолкнули её за дверь с коробом в руках и наказом к печам не подходить.
— Хаэ-эй! — кто-то из авларинов-юнцов окликнул её и указал на окно. — Видишь? Тучи меняются, скоро Весенний Излом!
— Ох ты! — всплеснула руками Кесса. Весенний Излом! Ей уже и не снилось, что зима в чужом мире закончится. «А в Фейре сейчас…» — она сердито мотнула головой, отгоняя ненужные мысли. «Ничего. Скоро я пойду домой. Как только с неба перестанет лить кислота…»
В Залах Сна окна были прикрыты, но сквозняк проник в двери, и плотные тканые завесы раздувались, как паруса. Из затемнённых комнат доносилось сопение, шипение и ворчание, кто-то плескался в водяной чаше, одна из зал вовсе была открыта, и со светильников поснимали колпаки. Яймэнсы — те, кто ещё дремал в коконах — ворочались и недовольно вздыхали, кто-то дремал на полу, подёргивая перепончатыми крыльями и время от времени приоткрывая глаза. Двое хесков стояли над водяной чашей, опираясь о неё руками, и жадно лакали воду со дна, потом один из них зачерпнул влагу и вылил себе на голову.
— Хаэй! Не холодно вам? Там, снаружи, дикий ветер! — Кесса настороженно смотрела на Яймэнсов. Они загородили ей дорогу к чаше со снедью — совершенно пустой, хотя вчера утром её наполнили до краёв.
— Уммрхф, — неразборчиво пропыхтел хеск, толкнул в бок сородича и подвинулся сам, провожая Кессу затуманенным взглядом маленьких глаз. Под ноги ей шмякнулся, хлопая крыльями, мелкий детёныш, испуганно зашипел и на четвереньках ускакал в угол.
— Скоро Весенний Излом, — сказала Кесса, наливая в чашу воды. — Наверняка откроют купальни.