— Ну уж! — фыркнула Кесса, забыв о белых ящерах в человечьей одежде. — Откуда у них тзульги, если этих тварей всех перебили?
Тяжёлый вздох раздался под циновкой на палубе, и волосы Кессы шевельнулись от горячего ветра. Циновки тяжело вздымались, что-то шевелилось под ними. Та, что лежала на краю палубы, дрогнула, и из-под неё выскользнули длиннейшие когти — три изогнутых меча на могучей лапе.
Белый ящер приподнял покрывало и с пронзительным воплем повернулся к носу повозки. Сигнальные рога взревели, и колёса загрохотали чаще. Впереди медленно открывались тяжёлые ворота, и повозка подползала к ним, шипя и выдыхая пар. Кесса, оцепенев, провожала её взглядом.
— Пернатый холм…
Рядом с ней шумно выдохнул Делгин. Его глаза восторженно сверкали.
— Венгэты привезли живых зверей! — сцапав Кессу за руку, он поспешил к воротам. — Вот бы показали того, с когтями! Здоровенный, правда?
— Это детёныш, — отозвался Нингорс, и от ненависти в его голосе вздрогнул даже Оборотень. — Какая мерзость…
Кесса вывернулась из-под руки Делгина и остановилась у стены, глядя на закрывающиеся ворота. Не успели створки сомкнуться, как захлопнулась и маленькая дверь, а глазницы трёх черепов загорелись лиловым огнём. Путь был закрыт.
«Зурханы,» — Кесса смотрела на стены, и ей мерещились папоротниковые заросли, шелестящий вздох над головой и огромный ящер, вскинувший когтистые лапы. «Эти существа — прямо в городе. Нуску Лучистый, куда меня занесло?!»
— Если зурхан захочет выбраться, выдержат ли ворота? — прошептала она. — Его же ничем не возьмёшь…
Делгин растерянно качнул головой.
— Эррх… С чего ему выбираться? Их там хорошо кормят, — сказал он. — Они там аж лоснятся. У этих зверей хорошая жизнь.
Нингорс, заскрипев зубами, повернулся к нему, и Оборотень попятился, испуганно скалясь.
— Зурхан — благородный зверь. Никогда не нападает, не предупредив, — из груди хеска вырвалось глухое рычание. — Тут его тащат, как мешок с сеном. Хорошая жизнь…
…Кухонные печи прятались за стеной, все дверки, впускающие в залу горячий воздух, были прикрыты, — но сама стена только что не дымилась, и никто уже не решался сесть рядом с ней. Окна и двери открыли нараспашку, и рои насекомых гудели на границе тьмы и света, не решаясь пересечь незримую черту. Кто-то уже выбрался на крыльцо, и со двора неслись пьяные песни. На гуляк с крыши вопил крылатый ящер, разбуженный среди ночи. Но ни его вопли, ни голоса захмелевших хесков не могли заглушить протяжный рёв, вой и пронзительные крики, волнами накатывающие на город из крепости под тремя черепами. Если бы Кесса прислушалась, она различила бы отдельные голоса — шелестящие вздохи и раскатистый рокот зурхана, трубный рёв алайги, скрипучий визг пернатых хищников и басовитый гул анкехьо и Двухвосток. Пленники осваивались в новом доме…
— Грибы и бобы! — Делгин заглянул в свою миску и досадливо скривился. — Мех и перья! Где моё жаркое?!
— А по мне, хорошее варево, — пожала плечами Кесса. По правде говоря, она едва различала вкус еды, — холод, ползущий по коже при каждом вопле с улицы, заглушал и мысли, и чувства.
— Нингорс не спустится? — Оборотень вздохнул, покосившись на лестницу. Она скрипела под чьими-то ногами, но навряд ли это был Нингорс, — под лапами Алгана ступени проседали куда сильнее.
— Он шьёт, — покачала головой Кесса. — Кто бы мне сказал, что я встречу крылатую гиену, умеющую шить…
«Даже Алгана, могучие воины Хесса… даже из их числа мне попался именно ремесленник!» — вздохнула она про себя. «Да, что-то в легендах напутали…»
— Гиены по степи бегают, — фыркнул Делгин. — А уважаемый Нингорс — мастер-шорник и торговец кожами.
— Да, могучий демон, торгующий кожами, — это совсем другое дело, — пробормотала Кесса, разглядывая стол. «Отчего мне никогда не встречаются великие воины и мудрые чародеи?!»
Край стола дрогнул — на него опустился тяжёлый кулак. Дрогнул и Делгин, поспешно поднимаясь на ноги. Над ним возвышался Хонтагн, и череп маленького зверька покачивался на его шее. Кардвейт, хозяин каравана, стоял перед Кессой и рассматривал её пристальным недобрым взглядом.
— Делгин, иди сюда, — поманил он Оборотня к себе, отходя от полупустого стола. — Один.
— Почему мне с ним нельзя? — спросила, облокотившись на стол, Кесса.
— Если хочешь, чтобы я рассчитал его прямо здесь, — иди, — неприятно усмехнулся Кардвейт. Делгин бросил на Кессу предупреждающий взгляд и быстро выбрался из-за стола.
— Что такое, мастер Кардвейт?..
Кесса напрасно прислушивалась — хески вышли на крыльцо, и пьяные голоса заглушили негромкий злой шёпот и сердитое ворчание. Делгин вернулся один, грохнул кулаком по столу и плюхнулся на скамью, мотая головой и криво усмехаясь.
— Он обидел тебя? — испугалась Кесса. — Что он сказал?
— Да что он скажет… — скривился Оборотень. — Злится, что вы живёте с нами в одной комнате. И что я с тобой говорю и хожу. Обещал вышвырнуть меня прямо здесь, если это продолжится. Да и Вайнег с ним! Что я, дороги не найду?..