—Я не подумала об этом, когда обратилась к тебе. Не представляла, что ты должен знать о личном. Подожди, — она подняла руку, предупреждая возражения Митчелла. — Теперь я понимаю. Думаю, что понимаю, как ты работаешь. Доска в библиотеке, фотографии на ней, чтобы ты мог
—Я должен окунуться во все это.
Роз кивнула.
—Как с тем талантливым извращенным французским поэтом... Теперь я верю, что ты должен знать. Я смогу рассказать, особенно теперь, когда наши отношения меняются. Может, поэтому мне так трудно. Я нелегко сближаюсь с людьми, с мужчинами. Мне нелегко доверять и желать.
—Ты хочешь, чтобы было легко?
Роз покачала головой:
—Как случилось, что ты уже так хорошо понимаешь меня? Нет, я не хочу, чтобы было легко. Легкость внушает мне подозрения. Митчелл, мне сейчас непросто с тобой. Это комплимент.
—Взаимно.
Роз смотрела на него, такого живого и полного энергии на фоне спящих роз. С весенним теплом и солнечным светом розы проснутся. Но Джона, ее Джона давно уже нет.
—Джон возвращался домой из своего офиса в Мемфисе. Возвращался поздно. Задержался на совещании... Дороги были скользкими из-за прошедшего дождя, и стоял туман.
От этих воспоминаний ее сердце привычно заныло.
—Несчастный случай. Кто-то, мчавшийся слишком быстро, вылетел на встречную полосу. Я не спала, ждала Джона, возилась с мальчиками. Харперу приснился кошмар, а Мейсон и Остин были простужены. Я только уложила их и сама собралась лечь. Я немного сердилась из-за того, что Джона еще нет дома, и увидела ее в своей комнате.
Роз горько усмехнулась и провела ладонью по лицу.
—Это был шок. Неужели я опять беременна? Меня это не обрадовало. Пойми, я ведь только что еле уложила трех сыновей, двое из которых болели. Но ее взгляд насторожил меня. Ее глаза были слишком яркими, и я... мне померещилось в них злорадство. Затем приехали полицейские и... ну, я больше о ней не вспоминала.
Голос Роз не дрожал, но в глазах, удлиненных прекрасных глазах, плескалась скорбь.
—Тебе было безумно больно и страшно. Я даже представить себе это не могу.
—Жизнь резко остановилась. Просто остановилась. А когда началась снова, она стала другой. Она никогда уже не была такой, как прежде. Никогда.
Митч не прикоснулся к Роз, не стал утешать, поддерживать. То, что сейчас бушевало в ее сердце, в ее душе, принадлежало не ему.
—У тебя никого не было. Ни матери, ни отца, ни сестры, ни брата.
—У меня были мои сыновья. Этот дом. Я сама. — Роз отвернулась, но Митчелл почувствовал, как она собирается с силами и закрывает дверь в прошлое. — Я понимаю и одновременно не понимаю, к чему ты ведешь. Она никогда раньше не возражала. Ни против Джона, ни против тех, кто был после него, ни против Брайса. Иногда она выражала некоторое неодобрение... Я уже рассказывала тебе об этом. Но никогда не делала это так гневно и решительно, как в последнее время. Почему?
—Я пытался докопаться, и у меня возникла пара теорий. Только давай вернемся в дом. Темнеет, и ты насквозь промерзла. На тебе не так уж много мяса. Но я не жалуюсь, — поспешно добавил Митч, заметив, что Роз прищурилась.
Розалинд намеренно сдобрила свой голос южным сладострастием.
—Все женщины в нашем роду были хрупкого сложения.
—В тебе нет ничего хрупкого, — возразил Митчелл, беря ее за руку и ведя к дому. — Ты дикая роза на длинном стебле — черная роза со множеством колючек.
—Черные розы не бывают дикими. Их нужно культивировать. И никому никогда не удавалось добиться идеально черного цвета.
—Черная роза, — повторил Митч, поднося ее руку к губам. — Редкая и изысканная.
—Продолжай в том же духе, и мне не останется ничего, кроме как пригласить тебя в мои личные апартаменты.
—Я уж думал, ты никогда этого не сделаешь.
—Пожалуй, я должна тебя предупредить, — заговорила Роз, приближаясь кдому. — Мои... домочадцы очень сильно интересуются нашими личными отношениями.
—Это нормально. Я тоже интересуюсь нашими личными отношениями.
Розалинд опустила взгляд на их соединенные руки.
—Твоя рука значительно больше моей. Ладонь шире, пальцы длиннее. И кончики твоих пальцев почти квадратные, а мои заостренные. — Она подняла руку, и их сплетенные пальцы оказались на уровне ее глаз. — Но они так хорошо подходят друг другу!
С тихим смешком он произнес ее имя — Розалинд, — словно приласкал. Остановился, опустил голову, легко поцеловал в губы.
—Будь что будет.
—Будь что будет. Но мне хотелось бы сохранить те мысли и наш взаимный личный интерес.
—Это непросто, поскольку в нашей жизни присутствуют другие люди. Мой сын уже спрашивал, где я нашел ту черноволосую красотку, с которой был на игре с «Оле Мисс».
—И что ты ему ответил?
—Что наконец заставил Розалинд Харпер взглянуть на меня второй раз.
—Я много раз на тебя смотрела, — сказала Роз, подарив Митчу еще один взгляд, когда они поднялись на ее веранду. — Но я привыкла скрывать личное от чужих глаз и считаю, что мы вполне можем наслаждаться друг другом, не заполняя регулярные отчеты о нашей интимной жизни.
