Девушка вздохнула и спрыгнула с подоконника. Да, наверное, именно тогда что-то в его зелёных хитрющих глазах её зацепило. Со временем она чаще начала обращать на него внимание, рассматривать его, когда он не видит. И с каждым разом его недостатки будто тускнели, а достоинства – становились всё отчётливее. Диана фыркнула, застилая кровать покрывалом. «Должно быть, именно это зовётся любовной слепотой», – подумала она.
Ди ждала совместных уроков с РНХ, как чуда. Каждое прикосновение и мимолётный взгляд она старалась сберечь, словно необычайную драгоценность. Каждое его слово значило для Дианы что-то, чего эти же слова, сказанные другими людьми, не значили.
Она села на убранную кровать и потрясла головой, пытаясь вытряхнуть от туда мысли об Антоне.
– Да уж… – протянул вдруг негромкий голос.
Диана вздрогнула и подняла голову. В дверях комнаты, сложив руки на груди и прислонившись плечом к косяку, стояла Лиза со скептическим выражением лица. Её школьная сумка валялась рядом.
– Знаешь, Ди, наблюдая за такими твоими «зависаниями», когда ты по нескольку минут стоишь без движения и тупо пялишься в пространство, я всё чаще думаю, что у моей сестры медленно развивающаяся шизофрения. – Приподняв брови, Лиза смотрела на сестру, словно это она была на пять лет старше, а не наоборот.
– Какие мы выучили умные слова, – вяло отмахнулась Ди.
Лиза покачала головой и подхватила с пола сумку.
– Ты хоть изредка дверь в квартиру запирай, – продолжала она, вытаскивая учебники и небрежно кидая их на стол, – а то так грабители залезут, всё вычистят, ещё пообедать успеют, а ты так и не заметишь.
Последним поверх стопки многострадальных книг упал циркуль, мстительно воткнувшись в самый центр обложки учебника по геометрии.
Наученная бережному обращению с книгами училищными библиотекарями, Диана передёрнулась, отобрала из рук сестры сумку и поинтересовалась.
– Тебя снова забрал из школы отчим?
Лиза скривилась и сердито плюхнулась на диван.
– Лимит моего терпения – полчаса общения с ним в день. Сегодня я превысила его в пять раз, пока мы стояли в пробке.
Диана понимающе хмыкнула. Михаил Константинович абсолютно не интересовался жизнью сестёр, однако постоянно делал им замечания по поводу и без такового. Бесконечные нравоучения, должно быть, сводились к его понятию о воспитании.
– Лизавета, дойди до магазина, и чтобы обед был к моему приходу, – гримасничая, передразнила Лиза писклявым голосом, – Лизавета, пропылесось прихожую, не видишь, что там пыльно? Лизавета, подай мне, живо, вилку! Тьфу! Я что ему, прислуга? И я
Диана ещё раз вздохнула. Её уже давно не трогало, что отчим замечает их с сестрой, только когда пусто в холодильнике или пыльно в квартире. В остальное же время их словно и не существовало, а раз так, то Ди научилась пропускать его реплики мимо ушей.
– Когда он придёт? – спросила она сестру.
– Через час, – мрачно ответила Лиза, гипнотизируя взглядом стопку учебников, – поехал машину в гараж ставить. Забрал меня из школы по просьбе мамы, и теперь, верно, ждёт, что мы сочиним ему оду и продекламируем её за ужином.
– Отдыхай. Я сама приготовлю обед, – примирительно сказала Диана, на мгновение дотронувшись до руки сестры.
Лиза ответила взглядом полным благодарности. Ей, похоже, стало немного совестно за «медленно развивающуюся шизофрению».
***
Близился новогодний праздник. Диана любила эту пору, когда стары, бородатый год, предчувствуя свой уход, сердится на землю и людей, обдувая их по вечерам колючими ветрами, кидая пригоршни снега им в лицо. Декабрь как-то незаметно окутал улицы морозным дыханием и погрузил деревья в сонное забытьё. Страсти, навеянные хмурой осенью, заснули до весны, а тревожные мысли исчезали, уступая место спокойствию.
Из окна 32 аудитории училища искусств были видны ленивые облака. Солнце светило обманчивым теплом, и на душе у Дианы было ясно. Зачётная неделя близилась к своему логическому завершению. Последней оценкой в зачётной книжке Дианы была оценка по ОБЖ, которая обещала быть отличной. Девушка с предвкушением взглянула на каток, поблёскивающий только что отполированным льдом. Через 15 минут заканчивается последний зачёт, и они с Наташкой пойдут обкатывать новенькие коньки.
Получив своё законное «отлично», Диана счастливо вздохнула: зачётная сессия закончилась, и впереди всего два экзамена. Спускаясь вместе с Аней на второй этаж в замечательном расположении духа, Диана заметила странную вещь: Мила, подкравшись к Антону сзади, закрыла ему глаза в старом жесте «Угадай кто?!», но Антон раздражённо скинул с себя её ладони, отвернулся и ушёл.
Ди приподняла брови и оглянулась на подругу. Аня смотрела на неё, чуть улыбаясь, с выражением «а что я тебе говорила?».
– Три недели, – произнесла она деловито, – Я ведь сказала, что они и месяца не продержатся вместе.
Диана усмехнулась.
Через неделю третий курс теоретического отделения сдал второй и последний экзамен – Гармонический Анализ.
