— Жизнь в Англии совсем не такая, как здесь. Она сложнее, чем на Востоке, а климат холодный и влажный. Ты уверена, что готова изменить всю жизнь?
— Это все не важно. Теперь, когда мне известно, что во мне течет английская кровы я хочу стать настоящей англичанкой. Я хочу жить в стране моего отца, даже если мне там придется нелегко. — Девушка прошептала эти слова так страстно, что Уолтер испугался. — Неужели ты думаешь, что я здесь останусь? — Она вновь дотронулась до его руки.
Мариам продолжала его расспрашивать о жизни дома. Уолтер начал ей рассказывать о своем странном детстве в Герни, об учебе в Оксфорде и обо всех событиях, вынудивших его покинуть родину. Девушка горела желанием знать все, но Уолтер понимал, что больше всего ее интересовала Ингейн и существовавшие между ними отношения.
— Ты не считаешь, что Ингейн поступает очень эгоистично? — спросила она.
— Потому что собиралась выйти замуж за моего брата? Но это не только ее решение. Оба отца договорились заключить этот союз, и она была не в силах сопротивляться.
— Но ей хотелось отказаться от этого брака? Уолтеру пришлось ответить, что он в этом не уверен. Когда Мариам заговорила снова, Уолтер понял, что она твердо решила ехать в Англию. Она перестала задавать глубоко личные вопросы.
— Я ничего не знаю, — грустно заметила Мариам. — На Востоке считают, что женщинам незачем учиться. Я никогда не видела книги. Что я стану делать в вашей стране? Там все будет по-иному.
— Английские женщины тоже мало учатся, и, наверное, немногие из них видели книги.
— Мы считаемся христианами, — продолжала Мариам. — Но я никогда не была в церкви. В Антиохии опасно быть христианином, и Антемус был в этом отношении очень строг. Вы с Трисом такие набожные, что мне становится за себя стыдно. Мне нужно побольше узнать о христианской вере, за которую мужчины готовы сражаться и даже умереть. Ты мне об этом расскажешь?
— Да, Мариам, мы будем очень рады. Наша вина, что мы раньше об этом не подумали.
Девушка страстно выдохнула:
— Я хочу быть похожей на вас во всем! Мне будет неприятно, если тебе придется стыдиться меня!
— Ты хочешь выйти замуж за англичанина? Она напряглась.
— Да. Да, я хочу выйти замуж за англичанина, — шепнула Мариам.
Уолтер не понял, как это получилось, но они уже лежали в объятиях друг друга и он обхватил ее за шею. Он теснее прижал ее к себе и почувствовал, как сердце Мариам бешено бьется рядом с его сердцем.
— Какая я слабая, — проговорила Мариам. — Я говорю о том, что хочу быть похожей на ваших дам, а сама позволяю обнимать себя, хотя… мне известно о твоей любви к леди Ингейн. Но мне кажется, что я тебе тоже нравлюсь.
— Я все время пытался бороться с этим чувством, потому что понимал, что нарушаю клятву.
— Клятву? Неужели слова так важны? Разве все не решает твое сердце?
Он крепко прижал к себе девушку, так что она тесно касалась его всем телом. Она не сопротивлялась, и Уолтер чувствовал, как голая ножка касалась его сапога.
— Может, она уже вышла замуж, — задыхаясь, прошептала Мариам. — Ты этого не узнаешь, пока не вернешься, а до этого пройдет несколько лет. Может, ты… будешь о ней все меньше и меньше думать… — У нее вдруг поменялось настроение, и она выскользнула из его объятий. — Ты обо мне плохо подумаешь, — громко сказала она. — Ты будешь меня считать бесстыдной и легкомысленной. Я не хочу, чтобы ты когда-нибудь меня стыдился, но мне самой сейчас стыдно за себя.
Уолтер сел на пол, а Мариам отодвинулась подальше к своей постели из веток душистого кустарника.
— Уолтер, мне кажется, что тебе пора спать. Юноша помолчал, подбирая слова. Потом промолвил:
— Это правда, что я любил Ингейн всю жизнь и поклялся ей в вечной преданности. Эти клятвы считаются священными для рыцарей и людей христианской веры. Каждый раз, когда я думал о тебе, меня не покидало чувство вины, потому что я помнил, что нарушаю клятву. Я должен тебе признаться, что все равно продолжал думать о тебе.
— Но она тебе ни в чем не поклялась?
— Нет, но это не имеет никакого значения. Мне трудно тебе это объяснить. У нас существует кодекс чести, который может вам показаться странным, но он бесспорен для тех, кто его соблюдает. — Уолтер решил, что пришло время все рассказать Мариам. — Понимаешь, Мариам, мой отец тоже поклялся моей матери, когда отправлялся в крестовый поход, а я явился результатом ее слепой веры. Он отсутствовал четыре года, а когда вернулся, то привез с собой жену-чужестранку. Мать хранила ему верность и верила, что он сдержит свою клятву.
Девушка молчала.
— Мне кажется, что теперь я кое-что стала понимать. Уолтер, разве тут нет разницы, ведь Ингейн сказала, что собирается замуж за твоего брата?
— Ингейн очень гордая девушка, и она капризна. Иногда она бывает очень злой. Я любил и ее недостатки, и ее достоинства. Я понимал, что иногда она говорит колкости вовсе не для того, чтобы меня обидеть. Она знала, как сильно я был ей предан и насколько ее положение выше, чем мое. Может, она тогда не все еще решила насчет Эдмонда, но хотела, чтобы я думал, что все уже решено. Я не могу быть в этом полностью уверен.
