Было видно, что Тулуй был довольно зажиточным человеком. У постели стоял лакированный сундук, и в доме было много разной домашней утвари. О сравнительном богатстве говорил высокий китайский шкаф в углу. Но Юнакина им не пользовалась, и все вещи вешали по стенам на деревянных крючках.
Она одевалась, как все монгольские женщины, в ту же одежду, которую носили мужчины: кожаные штаны и удобные высокие сапоги из овчины. Правда, на Юнакине была надета ярко-красная шелковая рубаха. Женщина разговаривала и автоматически плела веревки, не сводя темных глаз с необычного гостя.
— Если Тулуй умирать, Юнакина снова выходить замуж. У Юнакины, может, будут дети.
— Ты здесь всегда жила? — спросил Уолтер.
— Всегда. Тулуй давал приют людям из караванов. Она внимательно посмотрела на него. — Белому мужчине здесь нравится?
Когда Уолтеру стало немного легче, шаман начал применять к нему новый метод костоправства. Он энергично массировал его и вытягивал суставы, пока они не начинали трещать. Сначала Уолтер пробовал протестовать, но его успокоила Юнакина:
— Тебе это поможет, тело снова станет крепким. Белый человек должен быть сильным.
Если шаман начинал ворчать, что у него больше нет сил, женщина продолжала лечение сама. Ее руки были сильнее, чем у старика, и в то же время нежнее.
— Скоро белый человек станет сильным, — приговаривала она, делая мучительные поглаживания и растягивания.
Именно Юнакина обняла его за плечи, когда Уолтер в первый раз попробовал пройтись. Они дошли до двери. Было раннее утро, и день обещал быть жарким, но сейчас дул приятный ветерок. Уолтер глубоко вздохнул, глядя на восток, где на склонах холмов задержался пурпур восходящего солнца.
«Где сейчас Мариам и Трис? — спрашивал он себя. Наверно, они уже в стране маньчжу. Вот они удивятся, когда я наконец появлюсь перед ними!»
Он начал прогулку довольно уверенно, но, когда пришло время возвращаться, сил уже не оставалось. Монголка подхватила его на руки и отнесла в дом.
— Белый мужчина еще нуждается в Юнакине, — сказала она, склоняясь над юношей.
— Спасибо, — слабо ответил Уолтер. — Юнакина очень сильная.
— Руки сильные, да. Но сердце, — она покачала головой, — нет, не сильное. Очень слабое.
Уолтер понимал, что ему следует отсюда выбираться, как только он немного окрепнет. Юноше было известно, что закон Уланг-Ясса карает смертью за измену, а он слишком ясно читал намерение в глазах своей сиделки.
Изредка через деревню проходили караваны. Сначала он узнавал об их прибытии по долетавшим до него звукам: раздавался многоголосый шум, и небольшое поселение начинало волноваться. Немного поправившись, Уолтер следил за прибытием и отъездом караванов, выглядывая из двери домика. Каждый раз ему хотелось отправиться вместе с ними. Наверное, он давно бы уже уехал, если бы не эти приступы. Они начинались резкой болью в основании спины, и после этого некоторое время он был не в состоянии двигаться и даже терял сознание. В деревне его прозвали за это Парень, Который Себя Не Помнит.
Уолтер понимал, что ему все равно придется покинуть приют, несмотря на неважное состояние здоровья. Юнакина постоянно на словах и на деле демонстрировала свою приязнь к нему. Шаман хитро улыбался и как-то раз сказал:
— Белый человек займет место Тулуя?
Однажды вечером в деревню пришел большой караван. В основном это были китайские торговцы шелком, возвращавшиеся с Запада, и с ними несколько немолодых монголов. К этому времени Уолтер уже мог как следует ходить, поэтому он договорился, что выступит вместе с ними утром. Его конь радостно приветствовал хозяина. Он отъелся, и шерсть у него стала лосниться после длительного отдыха.
На следующее утро он поднялся на рассвете. Юнакины не было дома, но, когда он заканчивал паковать вещи, она вернулась. Женщина молча смотрела на него.
— Белый человек уходит? — спросила она.
— Да, Юнакина. Я иду с караваном.
Уолтер снял с пояса красивую пряжку, украшенную бирюзой и опалами, и протянул пряжку женщине:
— Юнакина очень добрая. Юнакина возьмет подарок. У белого человека больше ничего нет.
Она взяла пряжку, не сводя с него обиженного взгляда. Убедившись, что Уолтер уже все решил, Юнакина повернулась к нему спиной и гневно швырнула пряжку на землю:
— Юнакина не желает подарок. Юнакина хочет, чтобы белый мужчина остался.
Уолтер покинул дом. На востоке над холмами поднималось солнце. Молодой человек чувствовал себя сильным, и даже предстоящее путешествие не пугало его. Насвистывая, с облегчением он сел на коня.
Баян Стоглазый верхом на черном коне стоял на холме, а перед ним широко текла Желтая река. Уолтер видел, что на лице полководца играла гордая улыбка.
— Какие глупцы эти военачальники! — обратился Баян к окружающим его всадникам. — Их флот вскоре будет разбит, и тогда между мной и Кинсаем будет стоять только армия. Мы развеем ее, как песок на сильном ветру!
