– Мои светские беседы были безукоризненны, – согласился Никита, радуясь, что она повеселела. – И привлекали ко мне внимание многих леди, несмотря на возраст.
– Ты еще и опасный негодяй! Старый развратник…
– Но, дорогая…вряд ли ты согласилась бы лечь со мной в постель…тогда!
Они целовались, забыв о сумке и разбросанных вещах, пока в дверь не постучал Вадим.
– Через час придет машина! – крикнул он через дверь, догадавшись, почему они заперлись.
Эти ласки показались Валерии особенно сладкими, потому что Никита перемежал их рассказом о Лондоне, Ост-Индии и своей неутоленной страсти к Александре.
– Когда я увидел рубиновые серьги у одного обедневшего индийского раджи, я сразу понял, что ты где-то рядом. Не задумываясь, лорд Бентинк выложил за рубины фантастическую сумму! И тогда же он, то есть я, – почувствовал, что надо ехать в Лондон. Ты сразу покорила меня своей красотой и печальной задумчивостью. Мы тосковали друг о друге, – но знал это только я один, не смея признаться! Можешь ли ты представить себе эти муки? Эту глубоко скрытую душевную боль?
– Я видела ее в твоих глазах, но не понимала…
– Твой жених, Мишель Протасов, был настоящим светским львом. Лондон оказался у его ног, так же, как Москва и Петербург. Каково мне было смотреть на все это?!
– Тогда мы еще не были как следует знакомы!
– Это неважно… Я знал, что он не устоит. Нас представили друг другу, я пригласил его в свой дворец. После обеда мы сели играть в карты. Я знал, что у него не так много денег, но честь не позволила ему отказаться от предложенной партии. И лорд Бентинк проиграл русскому офицеру рубиновые серьги.
– Но…
– Я оправдался тем, что у меня нет столько наличности, и предложил рубины, чтобы не откладывать расчет. Увидев камни, Мишель загорелся, как все, кто сталкивался с ними. Он, не раздумывая, согласился принять их в качестве компенсации долга. А я знал, что они будут твоими!
Когда Никита и Валерия спустились вниз, стол был накрыт и, как всегда, ломился. Горский с Лидой погрустнели. Они оставались в лесном доме до выяснения всех обстоятельств дела и должны были звонить в Москву раз в неделю. Элина, напротив, была в приподнятом настроении. В ее жизни происходили перемены, ее ожидало что-то новое, неизведанное и оттого прекрасное. Так ожидание часто бывает привлекательнее самого события.
Баба Надя складывала в плетеную корзину пирожки, колбасы и куски окорока, банки с грибами, соленые огурчики, копченую грудинку, печенье и прочие кушанья, без которых, по ее мнению, гости по пути в столицу отощают и «с лица спадут».
До сельской дороги через лес оказалось недалеко. Темный «джип» уже стоял, приткнувшись тупым носом к стене черных елей, засыпанных снегом. Баба Надя шагала впереди, поскрипывая валенками, в своем тулупе и цветастом платке с бахромой, с корзинкой, полной еды. Такую драгоценную ношу она не могла доверить никому, при всем ее уважении.
Когда машина тронулась, Валерия долго смотрела через заднее стекло, как баба Надя стоит на дороге и машет им вслед концом платка. Ее дородная, по-купечески ладная и нарядная фигура быстро скрывалась из глаз, и скоро совсем исчезла.
– Я всю ночь так волновалась, что не могла глаз сомкнуть! – зевая, произнесла Элина, устраиваясь поудобнее, чтобы вздремнуть.
– Вы можете прекрасно выспаться, девочки, – посоветовал Вадим. – В городе мы вас разбудим.
Он чувствовал себя вялым и каким-то размягченным. Вчера, после разговора с другом, Вадим почувствовал приближение приступа головной боли и воспользовался предложенным Лидой травяным отваром. На удивление, боль утихла и растеклась по всему телу, а потом и вовсе притупилась. Дальние ее отголоски еще отзывались общей слабостью и онемением в висках, – но в целом состояние было вполне сносное. Утром слабость все еще полностью не прошла, и Вадим ходил по дому, завтракал и собирался, как лунатик. Теперь в машине у него слипались глаза.
Никита, глядя на это сонное царство, тоже расслабился. Ему хотелось подумать в тишине и покое. Им всем предстояло нечто серьезное. На этот раз придется призвать на помощь всю свою интуицию. Незримая опасность подошла вплотную и дышит в затылок, так, что шевелятся волосы на голове.
Никита предполагал, с кем им предстоит иметь дело, и это подстегивало его, заставляло искать возможные способы добиться своей цели. Противник, если это был тот, о ком он думал, – был не просто агрессивен или опасен, – он был по-настоящему страшен, неистов и неукротим, как дикий вепрь. Его нужно было перехитрить, иначе… Участь, постигшая Игната и Вику, говорила сама за себя.
