– Вам попробуй возрази, – хмуро ответил я, делая шаг в сторону и кивком головы приглашая нежданных визитеров войти. – Только, если можно, разговаривайте потише – жена и тесть там… – неопределенно махнул я рукой вглубь квартиры.
Мы тихонько прошли на кухню и покрепче прикрыли дверь за собой. Майор Стрельцов поставил бумажный пакет на стол, вытащил оттуда две литровые бутылки импортного портвейна, круг копченой колбасы, кусок по-домашнему засоленного сала, кирпич хлеба, какие-то черствые засахаренные булочки. По дрожавшим рукам, по мятым бледным лицам ранних гостей я без особого труда догадался, что они не спали целую ночь напролет, ну и, вероятно вполне, приняли изрядное количество спиртного. Разумеется, я не собирался их за то осуждать – служба такая.
Молча я достал из гостиного шкафчика стаканы, нож, тарелки. Эдуард открыл одну из бутылок, разлил золотисто-коричневое вино по стаканам, я нарезал хлеб, колбасу, сало, аккуратно разложил по тарелкам. Не чокаясь, мы выпили, помянули тещу, закусили. Головная боль моя и чувство тошноты мгновенно утонули в бездонном портвейновом омуте.
Прожевав кружок колбасы, Сергей Семенович произнес деловито:
– Ну-с, а теперь можно и поговорить.
– Вот теперь, действительно, можно, – не без глубокого удовлетворения подтвердил я.
– Я не буду, Валентин Валентинович, ходить вокруг да около, я буду говорить по существу, – несмотря на более чем вероятную бессонную ночь и только что выпитый портвейн, Сергей Семенович заговорил энергично, ясно, четко, собранно, голосом, внушающим непреодолимое желание вытянуть руки по швам и безоговорочно во всём с ним соглашаться…
– Прежде всего, я еще раз представлюсь: Панцырев Сергей Семенович, теперь уже генерал-майор ФСБ…
– Поздравляю! – успел вставить я, искренне удивившись скорости продвижения по иерархической лестнице званий внутри системы ФСБ.
– Спасибо. Я продолжу, с вашего позволения. Я и мой коллега, майор Стрельцов представляем специальный отдел ФСБ, занимающийся расследованием, как глобальных катастроф, так и отдельных несчастных случаев частного масштаба, обусловленных причинами паранормального характера. И у вас дома мы оказались совершенно не случайно.
Антонина Кирилловна Кобрицкая, ваша теща, как показали результаты патологоанатомического исследования, умерла насильственной смертью. Ее кто-то убил очень оригинальным, неизвестным науке способом. И следствию, которое возглавляю я, необходимо выяснить: кто убил вашу тещу и – как? В связи с обрисованной вкратце сложившейся ситуацией я должен буду задать вам, Валентин Валентинович несколько вопросов, а вы обязаны будете ответить мне на них честно, ничего не утаивая.
– Я готов, товарищ генерал – майор, – кивнул я головой.
– Самый первый и самый главный вопрос, Валентин Валентинович: вы замечали за последние дни, непосредственно предшествовавшие гибели Антонины Кирилловны, что-либо откровенно более, чем странное, необычное, не укладывающееся в рамках типовых человеческих представлений о возможностях объективной реальности, проявившееся посредством видимых физических, химических, либо биологических явлений, в поступках, разговорах самой потерпевшей и людей из ее ближайшего окружения.
Вопрос Панцырева показался мне чересчур длинным, витиеватым и построенным неоправданно сложно, но, тем не менее, я сразу решил рассказать про Черную Шаль, однако, перед тем как раскрыть рот, внезапно передумал и ответил совсем неискренне и неопределенно:
– Если сказать честно, товарищ гене…
– Зовите меня, пожалуйста – Сергей Семенович.
– Хорошо, Сергей Семенович. Так вот, Сергей Семенович, если сказать честно, то все последние дни – по сегодняшнее утро и – начиная с юбилея тещи, я не просыхал, и все вокруг представлялось мне странным и необычным, и каким-то неправильным.
В кабинете директор ФСБ – очень просторном уютном помещении, со стенами, обитыми древесиной эбенового дерева, находились два человека: сам хозяин кабинета, генерал-армии Плейтис и временно исполняющий обязанности начальника подотдела «Стикс-2», генерал-лейтенант Рыжевласов.
Беседа, безусловно, носила конфиденциальный характер, и предмет её не доставлял удовольствия ни одному из генералов. Говорил, в основном, Рыжевласов, и в голосе его нет-нет да проскальзывали оправдательные нотки, что выглядело вполне естественным на фоне разразившейся со «Стиксом-2» катастрофы.
– …Собственно, мобилизационные мероприятия, как таковые, в случае наступления ситуации «Игрек» руководство «Стикса-2» планировало – в течение семи дней.
Так что, как сами видите, господин генерал армии, ликвидировать последствия столь неожиданного и сокрушительного провала…
