Но бабушка отняла уже ладошку от сердца, лишь бледность на морщинистом добром и маленьком личике её не прошла, она подняла правую руку в воздух, как будто собираясь сотворить крестное знамение и проговорила слабо, почти шёпотом:
– Дух у меня захватило что-то… – и не договорила. Близорукие глаза бабушки скользнули помертвевшим взглядом по милым русым головкам маленьких внуков и взгляд остановился на оконных занавесках.
За столом установилось жуткое молчание, обвалившееся на людей с неожиданностью и неудержимостью снежной лавины. Все шестеро, не сговариваясь, вслед за бабушкой пристально посмотрели на ситцевые занавески окошка.
Занавески чуть-чуть шевельнулись. У папы исказилось лицо, мама всплеснула руками и закрыла рот ладонями, чтобы не закричать и не напугать ребятишек. Папа начал подниматься из-за стола с мыслью сбегать в кладовку – взять там охотничью двустволку и с нею вернуться в комнату. Но он не успел полностью даже выпрямиться, как раздался резкий сухой треск оконной рамы, сломавшейся в нескольких местах, а следом – звонкий, дробный грохот развалившегося сотнями осколков и рухнувшего внутрь комнаты стекла.
Никто не успел закричать и по-настоящему испугаться, как в комнату влетел стрэнг, мгновенно развернувшийся грозным боевым ромбом, антрацитово сверкнувшим под светом абажура. Тысячи бирюзовых искорок, горевших на кончиках ворсинок-рецепторов, отразились в расширившихся глазах людей крохотными безумными огоньками.
– Это – Чёрная Шаль!!! – совсем без страха, но с ясно прозвучавшими, обиженными нотками крикнул мальчик. – Она прилетела за мной из своей сказки!!!
Лампочка под абажуром лопнула с грохотом ружейного выстрела. В наступившей кромешной темноте замелькала бесшумная вьюга из бирюзовых искорок, поднялся невообразимый шум и гвалт, какой обычно поднимается, когда стремительный голодный ястреб врывается в стаю жирных неповоротливых голубей. С тяжелым металлическим стуком опрокинулся самовар, громко булькая, из него полился на пол и на колени дедушке кипяток. Дедушка подскочил, как молодой, и голосом, полным боли и умственного исступления выматерился от души и без всякого стеснения.
– Мама-а!!! – пронзительно заверещал пятилетний Миша, почувствовав, что его крепко схватили чем-то мягким и липким за плечи и легко подняли в воздух.
– Мишенька, сыночек мой!!! – закричала мама, протягивая руки в сторону бешено мелькающей бирюзовой метели…
Стрэнг беспрепятственно вылетел в окно со своей добычей – в гостях у несчастной семьи он пробыл не более шести-семи секунд. На двухсотметровой высоте мой подарок тёще одним махом, или – глотком, что одно и то же, высосал у мальчика кровь, и, выпустив бездыханное тельце, сделавшееся ненужным, бесшумно полетел к себе домой – в нашу квартиру. Труп ребенка упал прямо на железнодорожную ветку, ударившись о стальную рельсу…
Вернувшись в шифоньер, стрэнг мгновенно крепко уснул, не проснувшись даже, когда Рада перенесла его в ванную и бросила там в стиральной машине…
Кровь маленького мальчика Миши переварилась, и вследствие этого ощутивший смутное беспокойство стрэнг принялся медленно пробуждаться. Помимо вернувшегося чувства голода его пробуждению способствовал и настойчиво звонивший пронзительный квартирный звонок.
Это давил на кнопку звонка майор Эдуард Стрельцов во главе группы стоявший у двери нашей квартиры.
– Странно, они должны были быть дома, – задумчиво произнёс Эдуард и, вынув откуда-то из-под полы черной кожаной куртки служебный ПМ, передёрнул затвор.
Изуродованный до неузнаваемости труп мальчика, брошенный стрэнгом с двухсотметровой высоты, был обнаружен около половины шестого утра путевым обходчиком. Поиски, предпринятые родителями мальчика, продолжавшиеся всю ночь напролёт, результатов не дали. К тому же почти обезумевшие от ужаса и горя родители совершенно не представляли каких-либо определенных направлений в своих поисках.
Единственным практически полезным шагом, сделанным ими получился звонок по «02», но он не привел к хорошим результатам: злой, заспанный дежурный, минуту послушавший сбивчивый, сверхэмоциональный и малопонятный рассказ мамы, просто-напросто послал её на три буквы, в развязной манере и издевательским тоном посоветовал обратиться в «психушку». Мама, естественно, уже серьезно начала подумывать, или казалось ли ей только, что она стала трезво обдумывать – нужно либо не нужно вызвать «скорую помощь» из «психушки» к глухому перекрестку в Борзовой Заимке, на котором они с мужем обнаружили будку исправного телефон-автомата. Но муж понял её состояние, как мог, успокоил и без особого труда уговорил пойти домой и там дождаться рассвета.
С первыми лучами утреннего солнца они отправились к шоссейной дороге, ведущей в город, надеясь поймать там раннее такси и с максимальной возможной скоростью добраться до ближайшего райотдела милиции.
Путевой обходчик наткнулся на останки их сына примерно через двадцать минут после того, как несчастным родителям удалось поймать такси.
