Сегодня я насчитала ровно пять месяцев обучения в Аметистовой сфере. Через два дня третье Испытание, сдача экзаменов, становление истинным покровителем. Каждая клеточка моего тела вибрирует от предвкушения.
— Красотка, — Киара подходит сзади и выглядывает из-за моего плеча. — Тебе идут доспехи. Почему ты возмущалась?!
— Юми стоит отменить этот дурацкий закон, — говорю я, поправляя вывернутый нарукавник. — Я хоть и ношу доспехи около трёх месяцев, это не делает их привычными и удобными.
— Этого вот «дурацкого закона» придерживается Бад. Он его основоположник, Юми уважает его мнение как правителя, поэтому согласилась. Никто не приходил с жалобами. Если такие найдутся, доспехи исчезнут с лица нашей аметистовой планетки.
— Я не считаюсь, да?
— Ты не наш член, так что да. Если ты собралась, то пошли быстрее. Сегодня редкая распродажа, все штучки скоро раскупят.
Мы значительно расслабились — смертей больше нет. Фауги резко ослабли, будто всю свою энергию направили на три тысячи двадцать покровителей и их мощь угасла. Мы подозреваем, что это ненадолго. Я и Киара часто посещаем город, чтобы что-то купить, а точнее, обменять. Деньги в сферах почти отсутствуют, покровители получают всё необходимое, как «рабы камня». Иногда им хочется удовлетворить себя покупками, праздниками, выпивкой. Редко такое происходит, потому что многие живут, ничего не замечая, кроме своей обязанности. Если взглянуть на работу покровителей сферы Голубой Бирюзы, может показаться, что такая тенденция у них особо распространена, но у них-то минимальное количество промахов. Как они успевают совмещать свои гедонистические наклонности с таким важным заданием, как сокрушение? Или дело в их педантичности и брезгливости?
— Я хочу снова на озеро, — вспоминаю я.
— Только после рынка! Мне говорили, что там обменивают швейцарские настенные часики!
— Конечно после. Ты уже сто раз сказала, что там сейчас всё заберут.
Мы шагаем по тротуару, так как жизнь в городе закипает: повсюду катаются повозки, а иногда кареты с отставными Владыками. Постаревшие покровители медленно шагают, закручивая седую бородку, а женщины поглаживают седые длинные косы. Я часто помогаю им перетащить груз, перейти дорогу. Их сила всё же угасает, а не стоит на месте, насыщая уже негодного покровителя. Частенько я разговариваю со старичками и сообщаю обстановку в сферах. Они любят слушать мои новости, а я — слушать их истории. «Сто семь лет назад впервые ступил я на этот путь…». Их истории завораживают, заталкивают в разные исторические периоды, войны на Земле и распри в сфере. Киара тоже внимательно слушает и порой задаёт интересующие вопросы. В такие моменты мне кажется, что я возвращаюсь в своё далёкое приземлённое прошлое. Стоит мне взглянуть на веснушчатое небо, гигантскую луну, а затем перевести взгляд на бурную жизнь в городе, освещённую миллионами факелов, я понимаю, что земная жизнь давно отпущена, я не держусь за неё так яростно. Я есть здесь. Я здесь буду навечно.
Мимо нас пролетает мужчина с факелом и чуть не врезается в Киару. Он быстро лавирует в толпе и исчезает из виду. Киара остаётся возмущённой.
— Я привыкну, но не знаю когда, — сквозь зубы говорит девушка. — А если бы он мне хвост спалил?
Она засовывает длины за шиворот и оглядывается.
— Ублюдок! — ругается она. Я издаю возглас удивления: до сих пор не привыкла слышать от Киары брань. Я всегда идеализировала в своей голове её сферу, иногда до сих пор это делаю. Однако, вспоминая амфитеатр, покровителей, с которыми успела пообщаться, и слова Найджела, такие мысли незамедлительно отсеиваются.
Киара подбегает к нужной нам лавке товаров и трепетно обыскивает глазами часы.
— Приветствую, купчиха, — быстро говорит она лысой старухе. — Швейцарские часики ещё не проданы?
— Лезешь без очереди. Иди в конец! — рявкает она и махает рукой, даже не удостаивая Киару взглядом.
— Вам так сложно ответить? — влезаю я. — Нам нужно знать, напрасно мы стоим в очереди или нет.
Наконец она обращает на нас взгляд, впихивая покупателю небольшую бумажную коробку.
— Только что обменяла их на старое издание книжного цикла.
Она забирает у покупателя тяжёлый ящик и ставит за лавку. Больше старуха не замечает нас. Мы отходим от лавки в безопасное место, чтобы нас в случае чего не затоптали.
— Эти торгаши специально так делают — собирают огромные очереди, чтобы все думали, якобы у них лучшие товары. Потом они подходят и подходят, а, оказывается, там сидит противная пиявка.
— Не в первый раз мы натыкаемся на таких.
— Не хочу здесь быть. Я весь день думала о любимых часиках… Грустно. Пошли на озеро.
Мы пешком достигаем пункта назначения. Это место с первой мысли о нём стало моей драгоценной любовью. В один из вечеров, что мы проводили вместе, Юми произнесла короткую, но очень притягивающую речь, которая тянула меня к уютному городку: