После ланча Вайолет и тетя Тасси готовили для меня кровать, а мы с Верой убирали со стола. Я продолжала думать про миссис Джеремайя — как странно, что она так внезапно умерла. А может быть, подумала я, она знала, что конец близок, но просто никому не говорила? Все произошло мгновенно, без долгих страданий. Бывает гораздо хуже.
Я спросила у Веры про Романа. Мне хотелось точно знать, что с ним произошло. Вера не удивилась, бросив взгляд в коридор и убедившись, что тети Тасси нет поблизости, она села к столу и, понизив голос, заговорила:
— Он пошел к Рут Маккензи. Ты знаешь, он часто к ней заходил. — Вера сделала большие глаза. — Ну вот, ей нужно было сбегать за хлебом, и он сказал, что останется и присмотрит за Кларой.
— А сколько же тогда было Кларе? — Я помнила Клару совсем маленькой девочкой.
— Девять, но выглядела она на все девятнадцать. Дальше, Рут обнаруживает, что забыла кошелек и возвращается домой. Там играла музыка, поэтому они ее не услышали. — Вера опустила глаза. — Она подошла к двери и заглянула в щелку; они и не подозревали, что она там. Папка держал свою штуку наготове, Клара сидела рядом с ним без штанов, и, если верить Рут, все выглядело так, будто папка собирался вставить в нее свою штуку. Рут ворвалась в комнату и набросилась на него с кулаками. Потом схватила вазу и разбила о его голову, здорово его при этом порезав. Он вылетел из дома, кровь заливала ему лицо и глаза. Рут позвонила в полицию, приехала огромная полицейская машина и — бац! — папку арестовали и увезли в Скарборо.
— Ох, Вера, — прошептала я.
— Одно дело — вытворять такое со взрослой женщиной, но совсем другое — с девочкой. Рут сказала, что никогда, никогда не ожидала от него такого. И тут все сказали, чтобы ноги его больше не было в Черной Скале. Так что когда его выпустили под залог, он тихо сидел дома и пил, пил, пил. Было уже совсем поздно, и мама сказала, чтобы он шел спать. Но он вышел на улицу. Ну, а дальше дети нашли его мертвым на песке, и все вокруг было в крови. Кое-кто говорит, что это Эрл подкараулил его и убил. А может, это те бродяги, что живут на берегу, напали на него. В общем, не знаю.
Я подумала, что для сестер, наверно, это было тяжелым испытанием.
— Ас вами он никогда не пытался проделывать ничего такого?
— Нет, никогда. Он всегда хорошо к нам относился. Старался быть хорошим отцом и все такое. Ну, ты знаешь.
Поднявшись, Вера начала протирать стол. Она не спросила, делал ли Роман что-нибудь со мной. И очень хорошо. Еще будет время сказать тете Тасси, если я решу, что хочу этого. Но пока что я не была уверена, что нужно это делать. Тете Тасси и так досталось. Я всегда представляла, как расскажу ей, просто чтобы она знала, почему я сбежала из Черной Скалы. Но сейчас и это уже казалось неважным. Нужно было думать о других вещах.
Я не предполагала, что у тети Тасси тоже могут быть свои секреты.
— Селия, — позвала она меня из своей комнаты, — не хочешь ли прогуляться со мной на речку? Я там так давно не была.
— Конечно, — удивившись, ответила я, быстро надела тапочки и пригладила волосы.
— Нам надо кое о чем поговорить.
Солнце уже начало садиться, и в золотистом свете уходящего дня все казалось мягче и нежнее; мы шагали медленно и в такт — левая, правая, левая, правая. Я слышала, как шелестит платье тети Тасси, где-то рядом пел кукурузник[33].
Тетя Тасси сказала:
— Знаешь, когда ты была маленькой, то вечно задавала вопросы. Я всегда говорила: и откуда только взялась такая любопытная девчонка? Ты спрашивала: и какая у моей мамы была прическа, и какого цвета были ее глаза. А когда я отвечала — черные, то ты опять выпытывала: а какие
— Может быть, мне казалось, что я так и не получила точного ответа.
— Может быть, и так. Не так-то легко было тебе отвечать.
— Не понимаю почему.
Тетя Тасси как-то странно улыбнулась.
— Давай-ка присядем вон на те камни.
Камни были еще теплыми от солнца. Над водой летала бабочка. Потом я увидела еще одну и еще. Несколько минут мы просидели в молчании. Сквозь прозрачную воду виднелись черные камни. Все было знакомым, словно я никуда и не уезжала.
Тетя Тасси начала:
— Я должна кое-что рассказать тебе, Селия. Это очень нелегко, поэтому, прости, пожалуйста, если я скажу что-то не так.
У меня внутри что-то напряглось.
— Когда ты позвонила, что приезжаешь, я решила, что это знак.
— Знак чего?
— Знак, что ты должна узнать правду.
Тетя Тасси пристально смотрела на меня.
— Что, если я скажу тебе, что тетя Сула — твоя мать?
— Тетя Сула?
— Да, — кивнула она.
Я готова была к тому, что она вот-вот рассмеется над своей шуткой. Но она не смеялась.
— Тетя Сула — моя мать?
И снова она ответила мне: «Да».
Я уставилась на тетю Тасси. Мне казалось, что все это — сон.
— Ты говоришь правду?
— Да, Селия. — Глаза тети Тасси вдруг наполнились слезами.
— Скажи мне еще раз: тетя Сула была моей матерью?
— Тетя Сула была твоей матерью.
