Машинально заметила красный порез на ладони Лилеи и вдруг поняла, что дергало меня с самого начала: крови ведьмы на пластине не было! А ведь была! Я хорошо помню алые капли, так похожие на зернышки граната, которыми меня угощал страж! Она впиталась!.. Ответить ведьма не успела. Сантии на столе ожили и стали двигаться, точнее пытались, но их словно что-то не пускало. Они дергались, крутились вокруг своей оси — и все. Новый мощный толчок под ногами. Я вопросительно уставилась на Дамаскинскую. Но ведьма сама не понимала, что происходит. Оторопело наблюдала за дергающимися пластинками:
— Это еще что такое?
— Лилея, берегись!
Тень прыгнула на ведьму… Я сама не поняла, когда успела схватить тридент и сбить тварь. Лилея подхватила сумку:
— Уходим отсюда!
Дважды просить не пришлось. Мы побежали из зала.
— Догоняют!
Бежать вверх было куда труднее, чем спускаться.
— …Котс! — я едва успела остановиться и не сорваться в пропасть. Обернулась на черную массу, настигающую нас. — Надо прыгать… Тосанг, Реранг, уходите!
— Люц, ты рехнулась?! — Дамаскинская оценила размеры бездны перед нами. — Тут ширина метров пять!
— Я смогу. Садись, ведьма!
Перекинулась в волчицу, сунув тридент Лилее. Успела заметить, как растворились в темноте мои рачетсы. А Тени были совсем близко. Я разбежалась, оттолкнулась от края и полетела над мраком. Только бы получилось!..
Дамаскинская охнула, ударившись боком о твердую землю, и покатилась по острым камням.
— Да!!!.. Люц, ты красотка! Я тебя обожаю!.. — и тут же испуганно вскочила. — Люц? Ты где? Лю-ю-юц?
Ведьма метнулась к краю пропасти. А я скребла лапами по каменным стенам, пытаясь удержаться. Лилея схватила меня за лапу, что-то шепнула — и меня вытолкнуло из пропасти. А на другой стороне бесновались голодные Тени.
Мы устало растянулись на холодных каменных плитах.
— Как-то здесь тихо, — осторожно заметила я и облизала потрескавшиеся губы.
Мне не ответили. Я повернулась к Дамаскинской:
— Лилея?
С криком шарахнулась в сторону. Рядом со мной на камнях лежала изможденная старуха. Седые волосы, тусклые глаза, морщинистое лицо, искривленные пальцы. Ведьма растратила последние силы, вытаскивая меня из пропасти, и до выхода из Пекла уже не дотянет. Лилея Дамаскинская доживала последние минуты.
Предвечная Тьма! Я знала, что должна сделать, но как же не хотелось… Как же не хотелось отдавать обратно силу, после того, как я вновь почувствовала себя кем-то значимым, особенной, а не такой, как все, одной из безликой толпы! Я вспоминала, с каким восхищением смотрела на меня ведьма, когда я сражалась с Тенями, как ликовали рачетсы, почувствовав мою былую мощь. Ведь я могу остаться здесь, по эту сторону реки… Зажмурилась, вспоминая засыпанную снегом клумбу, хорошо видную из окон спальни, особенно если сидеть на удобном широком подоконнике. Уютные, согревающие объятия и тихий голос Стаха: "А здесь мы посадим черную смородину…"
Как же порой тяжело поступать правильно!!!
Я упала на колени рядом с ведьмой и подхватила непривычно легкое, сухое тело:
— Ты говорила, что дождь поит реку. Но река невидимым паром возвращает живительную воду небу, чтобы где-то снова прошел дождь… Я возвращаю твою силу тебе! Живи, ведьма!
Стах придумал сотню причин, которые могли задержать Люцию и ведьму на Земле: и преграды в Пекле, и заблудившихся в пути, и претензии Светлой стражи — все, вплоть до попойки в честь возвращения. Но ожидание становилось невыносимым.
— Они живы! — Цезерина, видя метания оборотня, решила его успокоить. — Мы почувствовали бы их смерть.
Мужчина лишь кивнул и медленно шагнул по дорожке, не обращая внимания на лужи и слякоть. Герв пристально посмотрел на ведьму:
— Ты уверена, что они вернуться?
— Это Пекло, Санторо! Мир мертвых! Что ты хочешь услышать?! … Мы все надеемся!..
Альфа резко остановился, словно споткнулся. Герв тут же подскочил к нему:
— Что такое? Тебе плохо?
Карнеро удивленно посмотрел на него и покачал головой:
— Нет, наоборот. Мне хорошо! Такая легкость…
И Стах замолчал, глядя, как рассыпаются в пыль те самые статуи.
Это означало только одно: Маяк больше не нужен.
Глаза открыла с трудом. Подождала, пока разбегутся темные пятна, и присмотрелась. Стена, серая штукатурка, кованая лестница, уводящая наверх, море, нарисованное на стене. Что это за место? Смутно знакомое, словно она здесь была когда-то давно. Опираясь на руки, женщина осторожно поднялась. Бесшумно ступила по паркетному полу, заглядывая в первые приоткрытые двери.
Никого… Ничего… Только гнетущая тишина, когда даже шагов не слышно.
Какой-то частью сознания женщина заметила странности в окружающей обстановке: она четко видела каждую плиточку на полу, каждую деталь на лестнице, но высокая входная дверь была словно размыта. В доме не было сквозняка, все окна закрыты, а тюль шевелился. На одной из лестничных ступенек лежали две игрушки: кукла в черном длинном платье и волк — они дергались и крутили головами, словно живые…
