Утром мне еще раз объяснили, кто я теперь и где мое место: я омега, меня взяли в поместье на положении слуги. В первый же день, несмотря на позднее появление и короткий сон, отправили помогать на кухне. Я знала, кого встречу там: экономку Пенку Бурнель и двух других слуг-омег. Но если Нилс и Тира вполне комфортно чувствовали себя рядом с Черной волчицей, то меня встретили таким ядовитым взглядом, что «предложенный» завтрак, который попросту швырнули на стол, стал поперек горла. Пенка отправила меня с глаз долой: убирать снег с дорожек в глубине сада. Меня не хотели видеть. Что ж, я понимала волков. Поселок еще гудел, обсуждая выселение своих сородичей из Миадоу.
Я воспринимала все происходящее как временное явление. Мне казалось, что пройдет неделя, месяц, может быть, два — и все станет на свои места. Я вернусь в империю, возможно, присоединюсь к стае Волотича, чтобы быть на родине, поближе к друзьям и знакомым. А пока нужно потерпеть, не нарываться, не провоцировать волков. Слуга — значит, побудем слугой. Убирать снег — значит, пойдем убирать. Нельзя сказать, что я не была знакома с физическим трудом. В плане воспитания мой отец был большим оригиналом. Он частенько наказывал меня так называемой грязной работой, когда приходилось убирать за собой на кладбище после неудачного поднятия мертвецов или в лаборатории после экспериментов. Естественно, тогда я это делала с помощью заклинаний. Но вот так по-простому махать лопатой как-то не доводилось. Ладони пекло, вздулись мозоли. Перчатки мне никто даже не предложил. Иногда я подолгу стояла на одном месте, заходясь кровавым кашлем. Я не торопилась, работала не спеша: никто все равно не похвалит за усердие. В дом приходила только поесть или когда звал лайдир, причем входила через служебные двери, чтобы не столкнуться с другими оборотнями, выше меня по рангу.
Живя в доме Карнеро, я не вела себя нагло, но и покорность не демонстрировала, в отличие от других слуг. И мне быстро указали на мою ошибку.
…Альфа, сунув руки в карманы, свысока поглядывал на меня:
— Ты никто! Это Анетта была моей любовницей, а ты… Как, говоришь, тебя зовут? Люция? Я буду звать тебя Люська.
Меня передернуло:
— Звучит как собачья кличка.
— А ты и есть собачка, моя личная дворняжка.
— Я? Дворняжка? — моему возмущению не было предела. — Роду Кхан больше двух тысяч лет! Мы ведем свое происхождение от Умлайлы Великой!
Карнеро лишь криво усмехнулся.
— Да мне повезло, оказывается! У меня в служанках ходит такая звезда! Как бы не ослепнуть ненароком!
Клацнула зубами, сдерживая раздражение, и осторожно начала разговор на тему, которая волновала меня с момента возвращения в поместье:
— Стах, я хочу извиниться перед тобой за свой поступок. Мне…
Не договорила, потому что оборотень попросту ушел из комнаты. Недоброе предчувствие полоснуло по ребрам. И, как позже оказалось, не зря.
Стах Карнеро пребывал в состоянии чистой ярости. Он нервно расхаживал из угла в угол, торопливо застегивая свежую рубашку.
— Седьмой волк, Герв! Твою ж мать! Я думал уже все! Все, кто хотел попробовать себя на мое место, попробовали! С чего вдруг Бежен вылез?
Санторо скрестил руки на груди и спокойно пояснил то, что и так было понятно.
— Ты притащил бывшую некромантку в свое логово.
— Она оборотень!
— Она отступница, Стах, — возразил бета. — И мы это знаем. И Бежен это знал.
— И теперь горит на краде. А у меня восточная часть стаи, та, которая ближе всех к империи, открыта. Я доверял Залескому. Он был хорошим волком. И я его убил!
Как и предыдущих. Семь сильнейших бойцов стаи. И все из-за одной лгуньи! — Герв выглянул в окно. — А ей похер, что ты своих волков бьешь. Вон по гилайону треплется, хохочет. Весело ей!.. — и бета не утерпел, высказался. — Ох, Стах! Добил бы ты ее сразу там, на поле, — и дело с концом.
Но альфа уже выскочил из комнаты
Звонок на гилайон оказался полной неожиданностью. Этот номер мало кто знал, только самые близкие. Сакит Халаси был из их числа. Мы познакомились на вступительных экзаменах в Академию магии, поступили и учились вместе в одной группе. Чуть позже к нам присоединилась Ирена Фахр, поступившая на факультет некромантии через три года после нас. Они стали моими самыми близкими друзьями. Когда меня затянуло отступничество, я ограничила наше общение, не желая подставлять их. Правильно сделала, как показали недавние события!
— Сакит? — я присела на скамейку.
— Люц… тут все с ума посходили, — мужчина говорил тихо, волнуясь. — Я не верю ни единому слову!
А зря! Я зажмурилась и выпалила:
— Сакит, это правда.
— Бред! Я знаю тебя много лет. Это точно не твое!
— Так получилось.
— Тебя заставил отец? Или Алоиз? Это он всегда грезил о мировом господстве! Темный властелин, бл..!
— Нет, Кит. Я сама.
В трубке послышалась возня, и я услышала тонкий голосок Ирены:
— Включи изет-функцию (функция в аппарате, создающая иллюзию собеседника, — Прим. авт.) и скажи нам это в глаза. Скажи, что ты — погруженная во Тьму!
— Ирена, я…
