Отец Клерхен, с упорством достойным лучшего применения, пытался подыскать ей более достойную партию, чем сын торговца шерстью, и даже примчался в Йену, уговаривать Ганса вернуть Кларе слово. Но, в конце концов, заручившись обещанием будущего зятя сделать достойную научную карьеру и признав, что в Германии нет более почетного титула, чем "профессор", дал свое согласие и даже изъявил готовность не тянуть со свадьбой до окончания курса, а отпустить дочь к супругу в Йену.
-- Кажется, имена моих шаферов, убедили его, что меня можно пускать в приличное общество, -- с улыбкой заключил Ганс, -- ты уж, господин граф, оставь свои гусарские шутки до другого раза, не разубеждай его.
-- Постараюсь, -- усмехнулся Войцех, -- когда свадьба-то?
-- Через две недели, -- ответил Эрлих, -- надеюсь, мы не злоупотребляем твоим гостеприимством?
-- Еще один глупый вопрос, -- зловеще нахмурился Шемет, -- и я сочиню тебе свадебную песню. С неотвратимыми рифмами.
Срок в две недели о чем-то напомнил Войцеху, и он задумался, застыв с вилкой в руке.
-- Это же чудесно! -- радостно возвестил он. -- У меня есть совершенно законный повод отказать герру фон Леттов. Я не могу присутствовать одновременно на двух свадьбах.
-- Не можешь, -- расхохотался Дитрих, -- но и отказать не получится. Фамилия Клерхен -- фон Леттов.
-- Умом я сегодня не блещу, -- с покаянной улыбкой признал Войцех, -- мне следовало сразу догадаться.
Почувствовать, что они злоупотребляют его гостеприимством, Шемет друзьям не дал. Он немедля подключил их к своим изысканиям, и троица с утра до вечера ходила, вымазанная клеем и краской, кабинет заполнился чертежами и моделями, пол усыпали бумажные обрезки и обрывки веревочек. Тадек, которому, в конце концов, перепадали все не устроившие испытателей модели, блаженствовал, оставляя на ковре и мебели следы перепачканных чернилами ладошек. В багаже Дитриха почетное место занимал портативный телескоп, и по вечерам друзья пытались составлять навигационные карты для воздушных путешествий по примеру морских.
-- Прочность от размера зависит, -- констатировал Войцех, когда очередная модель летательного аппарата развалилась прямо у него в руках, -- бумага тут не годится. А фанеру брать -- вес увеличится. Замкнутый круг.
-- Можно попробовать пропитки разные, -- предложил Ганс, -- но мне для этого лаборатория понадобится, на кухне от меня и так уже шарахаются, как от черта.
-- Хорошо бы, -- мечтательно протянул Дитрих, -- но до отъезда все равно не успеем. Может, на обратном пути...
-- Обратный путь у нас в Йену, -- напомнил Ганс, -- я слово дал. Да и погода скоро наступит нелетная.
-- И вообще, ерунда это все, -- печально заключил Войцех, -- дилетантизм. Мне всерьез учиться нужно. Здесь мне лет сто понадобится, чтобы до всего своим умом дойти. Я столько не проживу.
-- Верно мыслишь, -- согласился Дитрих, -- но начатое мы закончим. Чтобы потом не повторяться. Но уже не сегодня. Может, в деревню вечером прогуляемся? Суббота. Танцы будут.
-- Как бы после твоих танцев тут половина девок животом маяться не начала, -- нахмурился Войцех, -- ты танцевать-то танцуй. Но с оглядкой.
-- Я из Парижа чуть не сундук французских "штучек" прихватил, -- ухмыльнулся Дитрих, -- хотите, поделюсь? Уже забыли, небось, как танцевать-то?
-- Я и раньше не очень-то умел, -- покраснев, признался Ганс, -- куда мне до вас, записных танцоров.
-- Совсем, что ли не пробовал? -- охнул Дитрих. -- А как же ты невесту радовать будешь? Тебе точно опыта надо набираться. Срочно.
-- Ну да, -- фыркнул Эрлих, -- самое время. Нет уж, я как-нибудь своими скудными познаниями обойдусь. Танцы -- дело опасное.
-- Это еще почему? -- удивленно поглядел Войцех.
-- Потому что ты стреляешь лучше, чем я, -- заявил Ганс.
Войцех молча кивнул. Как бы хорошо он ни относился к жениху, но в любой размолвке между ним и Клерхен, не задумываясь, принял бы ее сторону.
Дитрих тоже посерьезнел, и задумался.
-- Значит, вы с ней так и не потанцевали? -- спросил он Ганса и тут же махнул рукой. -- Прости, глупый вопрос. Не мое дело.
-- Да что уж, -- вздохнул Ганс, -- я все равно посоветоваться хотел. Боюсь я. Порадовать жену и моего опыта хватит. А чего не умею -- вместе научимся. Вот как невесту не обидеть -- этого не знаю. Говорят, девушкам это больно и страшно. Это правда? Это всегда так?
-- Не знаю, -- пожал плечами Дитрих, -- я не девушка.
-- И я не знаю, -- кивнул Войцех, -- и, наверное, уж не узнаю никогда.
-- И что же мне делать? -- упавшим голосом спросил Ганс. -- Я, если честно, на вас надеялся.
Друзья переглянулись, и Войцеха озарило.
-- Жюстина.
К Жюстине, писавшей в библиотеке письма, они отправились втроем, подбадривая друг друга тычками в бок и хитрыми ухмылками. Выслушав сбивчивые объяснения Войцеха, прерывавшиеся не менее смущенными уточнениями Ганса и Дитриха, графиня прыснула в кулак, как только что вышедшая из пансиона дебютантка, но тут же сделала строгое лицо.
-- Ты, -- она чуть не ткнула пальцем в грудь Войцеха, -- в моих уроках не нуждаешься.
