-- Не слишком, -- одобрительно кивнул Радзивилл, -- вы верно понимаете положение вещей, граф. У Речи Посполитой уже давно не было легитимного монарха, следовательно, она может послужить разменной монетой в торге. Но тут еще имеется проблема Саксонии. Пруссия требует ее в качестве возмещения за земли Варшавского Герцогства, которые отдадут России.
-- А их отдадут? -- вспылил Войцех. -- Это уже решено?
-- Ничего не решено, -- покачал головой князь, -- Талейран верно рассчитал, что интересы бывших союзников столкнутся, и Франции удастся получить от их победы больше, чем она могла надеяться, когда Наполеон подписал отречение. Британский посланник лорд Каслри озабочен усилением России куда больше, чем справедливостью, о которой непрестанно твердит, австрийцы и французы заключили с британцами оборонительное соглашение, не оставив Пруссии иного выбора, кроме России. Что самое печальное, переговоры ведутся в кулуарах и кабинетах, и повлиять на них тем, кто не принимает участия в тайных встречах, сложно.
-- Но возможно? -- полувопросительно заметил Войцех.
-- Танцуйте, граф, -- высокий лоб Радзивилла прорезала жесткая морщина, -- пользуйтесь своей молодостью, обаянием, красотой. Женщины здесь решают многое. Вовремя сказанное в нужное ушко слово может стать той пушинкой, которая склонит чашу весов в нашу сторону. Это все, что я могу вам посоветовать, граф.
-- Благодарю, князь, -- Войцех поднялся из кресла и поклонился, -- непременно воспользуюсь вашим советом.
Но, выходя от князя Антония, он так и остался в недоумении, какую сторону Радзивилл считал "нашей".
С первого же вечера Войцех словно вернулся в полузабытые петербургские времена. Ослепительные красавицы, съехавшиеся в столицу Австрии со всей Европы, по достоинству оценили ловкого танцора и учтивого кавалера. Вездесущий Вилли представил его Доротее де Талейран-Перигор, первой даме французской дипломатической миссии, воспитаннице княгини Луизы Радзивилл. С того дня, как Вилли и Дора играли в салочки, гоняясь друг за другом по анфиладам дворца на Вильгельмштрассе, много воды утекло, но теплые чувства сохранились, и, судя по принятому приглашению на мазурку, распространились и на друзей названного брата.
Никогда прежде так многое не зависело от его умения танцевать. За парой, летящей в бравурном танце, пристально наблюдал сам князь Талейран, по слухам питавшей к жене своего племянника совсем не отеческие чувства. Выражение лица французского посланника оставалось невозмутимо-дипломатичным, но Шемет мог поклясться, что нажил себе врага, когда Доротея одарила его томным взглядом, слегка задержав его руку после танца. Зато князь Меттерних, главный противник Талейрана на конгрессе и воздыхатель Вильгельмины Саган, старшей сестры Доротеи, улыбнулся многозначительно и напоказ. Все эти политические тонкости пока были выше разумения Войцеха, но он дал себе слово непременно в них разобраться.
Дня через три после мазурки, вынесшей юного графа к самому центру дипломатических интриг, Вилли потащил его в маскарад. По слухам, даже коронованные особы не упускали случая воспользоваться вольностью нравов под маской, а участники тайных переговоров с удовольствием скрывались под разбойничьим плащом или монашеской рясой от прилипчивых осведомителей австрийского министра полиции барона Хагера.
-- Кунтуш и жупан -- это политическая маска, -- заметил Вилли, -- ты бы еще рогативку нацепил и косу взял, чтобы никто не сомневался, зачем ты сюда приехал.
-- Могу у Юргиса тулуп одолжить, -- криво усмехнулся Войцех, -- полу поджечь, вшей напустить -- будет костюм русского офицера кампании двенадцатого года. Куда как патриотично. Сам-то в кого рядиться будешь, уже решил?
-- Я у горничной княгини Эстергази справлялся, -- чуть смущенно признался Вилли, -- Полина в маскараде цыганкой будет. Ну, я и подумал...
-- А петь-то ты, как цыган, можешь? -- осведомился Войцех, припоминая свои визиты в хор. -- Ну, как княгиня серенаду затребует? Справишься?
-- Эх, не в отца я пошел, -- расстроился младший Радзивилл, -- мне медведь на ухо наступил еще в колыбели. Если я запою, княгиня в свои венгерские поместья умчится после первого же куплета. Что же мне делать?
-- А ты медведя этого злополучного на цепь возьми, -- посоветовал Шемет, -- совсем по-цыгански получится.
-- Да где ж я тебе медведя возьму? -- насупился Вилли. -- Тебе бы все шутки шутить, а у меня, может, другой оказии не будет. Да и не пустят меня с медведем.
У Вилли задрожала губа, и Войцех устыдился, вспомнив себя, влюбленного в первый раз и отчаянно страшащегося не дождаться взаимности.
-- Будет тебе медведь, -- рассмеялся он, -- только на цепь меня не сажай, я и без нее на задних лапах похожу.
-- Вот уж не знаю, как и благодарить, -- разулыбался Вилли, -- век не забуду.
-- Идем уже, -- Войцех похлопал его по плечу, -- не то опоздаем к портному и придется тулуп надевать.
