Начать вечер с объяснений не представлялось возможным, и Войцех принялся бродить по залам в надежде уловить из обрывочных разговоров какую-нибудь полезную информацию. Через непродолжительное время он заметил, что не он один прислушивается к беседам гостей, тихие тени в невзрачных домино и масках из папье-маше скользили между собравшимися, на мгновение замирая за спиной и снова скрываясь в толпе. Шемету начал было чудиться таинственный заговор, когда утрешний знакомец, мистер Стэнфорд, уже успевший изрядно наклюкаться даровым шампанским, поймал его локоть.
-- Ищейки барона Хагера не дремлют, граф, -- хохотнул англичанин, -- можно подумать, здесь найдется кто-то, не знающий, что во дворце и у стен есть уши, и начнет выкладывать свои секреты первому встречному. Он бы дорого дал, чтобы узнать содержание последней депеши, полученной лордом Каслри. Мир с Соединенными Штатами заключен и подписан. У Британии развязаны руки, и теперь мы можем, не опасаясь, что нас втянут в новую европейскую войну, отстаивать свои интересы. Саксонию он Пруссии пообещал! Ха! Кабинет с такими подарками не согласен. Сюда уже едет герцог Веллингтон, чтобы сменить Каслри, и недолго старому ворчуну осталось мутить воду. Но я, граф, я нем, как рыба, и никакие австрийские шпионы не заставят меня выдать государственную тайну.
-- Не сомневаюсь, мистер Стэнфорд, -- оглядываясь по сторонам, шепнул Войцех, -- ваше молчание -- залог успеха британской политики. Тайны британского посольства в надежных руках.
-- Благодарю! -- Стэнфорд сердечно обнял Шемета и окинул его наряд одобрительным взглядом. -- Рад видеть здесь верного подданного Его Величества. Мы им еще покажем...
Кому и что собирался показать расхрабрившийся англичанин, Войцех так и не узнал. Выскочивший из толпы Джеймс Стюарт, брат главы британской делегации, подхватил соотечественника и уволок его по направлению к буфетной, продолжать возлияния.
Вспомнив, что приглашение на мазурку -- вполне благовидный предлог, чтобы показаться на глаза графине де Перигор, Войцех стал пробираться в главную залу дворца, где пары уже начинали строиться для полонеза.
-- Вы уже нашли, кому передать мой привет, герр лейтенант? -- насмешливый женский голос заставил Войцеха обернуться.
Мари-Огюстина де Граммон на мгновение отвела от прелестного юного личика маску в венецианском стиле и улыбнулась, сверкнув ровными белыми зубами.
-- Я ношу его с собой в поисках достойного адресата, -- рассмеялся Войцех, -- но если вы разъясните, кто по правилам вашей игры может считаться моим сиром, я непременно исполню ваше поручение, княгиня.
-- А мне казалось, я видела его здесь, -- девушка огляделась и покачала головой, -- впрочем, это неважно. Берегите себя, мой друг. Вена в эти дни полна игроков.
Мари-Огюстина снова прикрыла лицо маской. На ней был наряд маркизы времен регентства Филиппа Орлеанского, и темные волосы были укрыты слоем белой пудры. На щеке Войцех успел заметить мушку, но губы на бледной коже горели красным огнем без помады. Девушка присела в коротком реверансе, приподнимая пышные юбки с фижмами.
Ее спутник, возвышавшийся над толпой чуть не на голову, с недоумением вскинул бровь. Треуголка и пудреный парик делали разряженного в шелковый камзол и кружева мужчину еще выше, и даже маска не помешала Войцеху его узнать. Уве Глатц, исполнявший сегодня главную партию в "Золушке", обернулся к спутнице.
-- Я что-то пропустил, Мари? -- удивленно спросил он. -- Принц выдал кому-то разрешение на объятие?
-- Ты слишком много болтаешь, Норвик, -- недовольно заметила Мари-Огюстина, -- а у Совета Семи длинные руки.
-- Ты мне угрожаешь? -- в голосе Уве послышались рычащие нотки. -- В Элизиуме?
-- Чертовски веселая игра, -- вмешался в разговор Войцех, -- и мне не терпится узнать правила.
-- Всему свое время, герр лейтенант, -- холодно ответила княгиня, -- вас с ними познакомят, я в этом не сомневаюсь.
-- Не обращайте на нее внимания, герр лейтенант, -- Глатц отвел от лица маску и заговорщически подмигнул Войцеху, -- мадмуазель де Граммон никак не может выйти из роли. То ли дело я? Два часа назад я был принцем, а теперь всего лишь скромный маркиз. Уве Глатц, первый тенор Венской придворной оперы.
-- Граф Войцех Шемет, -- с легким поклоном представился Войцех, -- буду рад случаю продолжить знакомство, но сейчас, мадам и мсье, прошу меня извинить, меня ждут.
-- Приходите в салон Фанни фон Арнштейн, -- поклонился в ответ Глатц, -- там собираются лучшие умы Вены. И совершенно не говорят о политике.
