Мотая головой, срывался его голос, ноги тормозили за пол. Но ничего не получалось. Санька волоки Боря и Юра. У того один глаз уже заплыл кровью, губы во рту стали похожими на рваную тряпку, из которой свисали красные слюни. Голова гудела от боли, в разных местах и полностью, он сейчас видел все окружавшее одним глазом, удары сердца пульсировали в ушах и каждый его удар пульсировал по телу болью, оно билось в его груди как зверь попавший в капкан, перед лицом неминуемой расправы. Он с трудом видел сейчас тех, кто его тащил . Лицо одного из них выражало удовольствие и жестокость одновременно, потом исказилось жестокостью и Санёк ощутил плевок в лицо. Он хотел ответить тому, но шевелить рассечёными отекшими губами было больно. Тела друзей протащились по ступенькам подъезда. Далее были погружены как два тяжёлых мешка в багажник машины Дмитрия. Когда Санёк увидел что падает в багажник зрачки расширились от ужаса. Ноги перекинули и впихнули в пространство багажника, вслед за туловищем. Далее раздался звук закрытия багажника и наступила темная, душная и зловещая тишина, через которую донеслись звуки закрывающихся дверей, пуск двигателя и далее его гул, вместе с тряской дороги. Альбатрос молчал, было слышно как стучат зубы. Александр старался, меньше шевелиться, каждое движение ему сейчас причиняло пронзительную боль, которая раздавалась в голову волнами и пульсированием крови, близившаяся гибель, которую сейчас он осознавал и ощущал и что в этом багажнике останутся последние минуты его жизни, перед гибелью. Власть страха сковывала пронзительным льдом кровь, ему сейчас находясь в багажнике, захотелось чтобы именно сейчас наступила смерть, но эта дорога всё длилась и длилась и сейчас была для них как сама вечность. В это же самое время, те кто были в салоне этой машины, на перебой бахвалились своими, как они считали недавними подвигами друг перед другом, только Дмитрий молчал и вёл машину, в его прищуренных глазах было что-то совсем не человеческое и жестокое, даже скорее изуверское. Спустя множество поворотов, светофоров и съезда с главных городских дорог, свет фар обнажил из густоты темноты, очертания заброшенного здания, служившего когда-то небольшим помещением речного вокзала, в его обвалившихся, полуразрушенных стенах, гулял, заунывно завывая ноябрьский ветер. Машина остановилась. На улице, с сильными порывами ветра, колко впивался в одежду и открытые ему участки тела, промозглый холод дождя, который срывался из тёмного неба поздней осени. Заброшенное здание стояло на краю, обрыва, подножие которого выходило к воде. Дмитрий вышел и раскрыл зонт, который попытался у него вырвать порыв ветра, подняв ворот пальто, он щурился от холодного ветра с мелким дождём. Следом вышли остальные, открыли багажник, и вывалив в грязь двух пассажиров багажника принялись их пинать.
– Ну, а ну ка, отойдите не пачкайте машину, оттащите их ближе к пристани – сказал им Дмитрий;
– Смотрите, только Альбатроса не убейте!
– Ну это само собой.
– А со вторым мне всё равно что будет.
Те протащили их по грязи к обрыву, почти на самый его край. Дмитрий стоял молча и смотрел как двое катаются по грязной земле от ударов, приобретая её цвет. Ему также были слышны, доносившиеся возгласы. Альбатрос уже совсем не понимал где находится под ним земля, где лево и право, удары прекратились и он увидел как над ним склоняется фигура, в колеблемом ветром длинном пальто.
– Ну что думаю что ты вспомнил, сколько и кому ты должен?
Тот превозмогая боль, смог только слабо кивнуть в ответ.
Ну вот и ладно.
Он развернулся и направился к машине. Юра и Боря принялись тем временем за Санька, с веселым и озверевшими рожами садистов, они пинали его обессилевшее тело. Его одежда полностью пропиталась мокрой, холодной грязью, по которой он скользил. Капли дождевой воды, растворялись на его лице принявшем цвет грязи и крови он сейчас уже одним глазом иногда мог видеть темное небо. Снова и снова летели удары, выбивая искры, удары ботинок не было видно сквозь грязь, он то приподнимался от пинков , то бухался снова в грязь. Уже из рассеченных опухолей кровь которую он терял смешивалась с грязью и дождём. Он только тихо хрипел, ребра сломались боль возросла на порядок сильнее. Донесся звук сигнала машины Дмитрия.
– Всё хорош – отошёл на несколько шагов и собрав силу пнул Санька. Санёк перекатившись, покатился покатости, за которой был край обрыва. Санёк ощутил под собой пустое пространство, секунды ветра и удар, всем телом, по которому прошли последние нервные импульсы и словно скачок напряжения электросети, от которого перегорает электроника, последний нервный импульс тела разорвал его сознание, словно перегоревшую лампочку. Мир в его голове оборвался как рвётся магнитная лента кассеты в магнитофоне.
Сев в кожаные кресла авто, убийцы , вытирали от дождевой воды и капель крови лица. Дмитрий плавно вдавил педаль, колёса авто провернули грязь и найдя сцепление увезли их от того места
– А Альбатрос там не окоченеет там? – поинтересовался Боря.
