— Ну, успокойся, — сказал Дик, — дверь заперта. Мы в безопасности на некоторое время, если можно быть безопасным в этих стенах. Но я от всего сердца рад видеть тебя. Клянусь мессой, я думал, что тебя уже нет в живых. Где ты скрывался?
— Это все равно, — ответил Мэтчем. — Раз мы встретились, то какое дело до этого! Но, Дик, открыты ли у тебя глаза? Говорили тебе о том, что будет завтра?
— Не говорили, — ответил Дик. — Что же будет завтра?
— Завтра, или сегодня ночью, не знаю, — сказал Мэтчем, — но, во всяком случае, они замышляют покушение на твою жизнь, Дик. У меня есть доказательства: я слышал, как они шептались; они почти сказали мне это.
— Вот как! — сказал Дик. — Я и сам думал это.
И он подробно рассказал все, что случилось за этот день.
Когда он покончил с рассказом, Мэтчем встал и, в свою очередь, начал рассматривать комнату.
— Нет, — сказал он, — не видно никакого входа. Но, наверно, он есть. Дик, я останусь с тобой. Если ты должен умереть — я умру с тобой. И я могу помочь тебе — взгляни! Я украл кинжал, я сделаю все что могу! А между тем, если ты нашел какой-нибудь выход, какую-либо лазейку, через которую мы могли бы выйти, или окно, через которое можно спуститься, я с радостью встречу всякую опасность и убегу с тобой.
— Джек, — сказал Дик, — клянусь мессой, Джек, ты самая хорошая, самая верная и храбрая душа во всей Англии! Дай мне твою руку, Джек.
И он молча схватил руку друга.
— Вот что я скажу тебе, — начал он. — Тут есть окно, через которое спустился посланный; веревка, должно быть, еще в комнате. Это все-таки надежда.
— Тс! — сказал Мэтчем.
Оба прислушались. Внизу под полом послышался какой-то звук, прекратился было и возобновился опять.
— Кто-то ходит по комнате, внизу, — шепнул Мэтчем.
— Нет, внизу нет комнаты, — возразил Дик, — мы над часовней. Это ходит по тайному коридору мой убийца. Ну, пусть идет: плохо ему придется! — И он заскрежетал зубами.
— Потуши лампы, — сказал Мэтчем. — Может быть, он чем-нибудь выдаст себя.
Они потушили обе лампы и притаились не дыша, словно мертвые. Шаги внизу, хотя очень тихие, были ясно слышны. Они то приближались, то удалялись, наконец послышался громкий скрип поворачиваемого в замке ключа и наступило продолжительное молчание.
Шаги послышались вновь, и вдруг через щель в стене в отдаленном углу комнаты показался свет. Он становился все ярче; отворилась подъемная дверь, впустив поток света. Видна была сильная рука, подымавшая дверь; Дик поднял свой арбалет в ожидании, что покажется и голова человека, которому принадлежала рука.
Но тут произошла заминка. Из далекого угла дома послышались крики; сначала один голос, потом два, а затем и много голосов повторяли одно и то же имя. Этот шум, очевидно, встревожил убийцу; подъемная дверь тихо была опущена на свое место, шаги еще раз раздались внизу, как раз под тем местом, где находились мальчики, и затем замерли вдали.
Наступила минутная передышка. Дик глубоко вздохнул и тут только прислушался к суматохе, помешавшей нападению, которая все увеличивалась вместо того, чтобы уменьшаться. По всему дому раздавалась беготня; двери с шумом распахивались и закрывались, и над всем этим гамом возвышался голос сэра Даниэля, звавшего Джоанну.
— Джоанна! — повторил Дик. — Кто бы это мог быть, черт возьми! Здесь нет никакой Джоанны и никогда не было. Что это значит?
Мэтчем молчал. Он, по-видимому, отошел в сторону. В комнату проникал лишь слабый свет звезд, и в далеком конце комнаты, где были мальчики, царила полная тьма.
— Джек, — сказал Дик, — я не знаю, где ты был весь день. Видел ты эту Джоанну?
— Нет, — ответил Мэтчем, — я не видел ее.
— И не слышал, чтобы говорили о ней? — продолжал он.
Шаги приближались. Сэр Даниэль продолжал звать на дворе громовым голосом.
— Слышал ты о ней? — повторил Дик.
— Я слышал о ней, — сказал Мэтчем.
— Как у тебя дрожит голос! Что с тобой? — сказал Дик. — Это большое счастье для нас, эта Джоанна, она отвлечет их мысли от нас.
— Дик, — вскрикнул Мэтчем, — я погиб, мы оба погибли! Бежим отсюда, пока еще есть время. Они не успокоятся, пока не найдут меня. Или вот что — пусти меня вперед; когда найдут меня, ты можешь бежать. Пусти меня, Дик… добрый Дик, выпусти меня!
Она отыскивала в темноте засов. Дик наконец понял все.
— Клянусь мессой! — крикнул он. — Ты вовсе не Джек! Ты Джоанна Седлей! Ты та девушка, которая не хотела выйти за меня!
Девушка остановилась и стояла молча и неподвижно. Дик также молчал некоторое время, потом снова заговорил.
— Джоанна, — сказал он, — ты спасла мою жизнь, а я спас твою; мы видели, как текла кровь, были и друзьями и недругами — я даже хватался за пояс, чтобы отколотить тебя; и все это время я считал тебя мальчиком. Но теперь смерть близка, время прошло, а прежде чем я умру, я должен сказать тебе вот что: ты лучшая и самая храбрая девушка на свете, и если бы я остался в живых, я с радостью женился бы на тебе, но, буду ли я жив или умру, я люблю тебя.
Она ничего не ответила.
— Ну, скажи же что-нибудь, Джек, — сказал он. — Будь доброй девушкой, скажи, что любишь меня!
