— На Джоанне Сэдли, — ответил Мэтчем краснея. — Это затея сэра Дэниэла. Эта свадьба ему выгодна: он получит деньги и жениха и невесты. Мне говорили, что несчастная девушка очень огорчена. Не знаю... быть может, она, так же как ты, питает отвращение к брачной жизни, а быть может, ей просто не нравится жених.
— От свадьбы, как от смерти, никуда не уйдешь, — проговорил Дик покорно. — Она огорчается? Видишь, какие бестолковые эти девчонки! Она огорчается, хотя ни разу меня не видела. Разве я огорчаюсь? Нисколько. Если мне придется жениться, я плакать не стану... Ты знаешь ее? Расскажи мне, какая она. Красавица или урод? Злая или добрая?
— А не все ли тебе равно? — сказал Мэтчем. — Если нужно жениться, ты женишься. Какое тебе дело, урод она или красавица? Это все пустяки. Ты ведь не молокосос, мастер Ричард. Если тебе придется жениться, ты плакать не станешь.
— Хорошо сказано! — ответил Шелтон. — Мне все равно.
— Приятный муж будет у твоей жены! — сказал Мэтчем.
— У нее будет такой муж, какого она заслуживает, — возразил Дик. — Бывают мужья и лучше, бывают и хуже.
— Несчастная девушка!—воскликнул Мэтчем.
— Чем же она такая несчастная?—спросил Дик.
— Она выходит замуж за человека, сделанного из дерева, — ответил Мэтчем. — О горе! Деревянный муж!
— Я, вероятно, действительно сделан из дерева,— сказал Дик, — раз ты едешь на моем коне, а я иду пешком. Но если из дерева, так из хорошего.
— Добрый Дик, прости меня! — воскликнул Мэтчем.— Я пошутил. У тебя самое доброе сердце во всей Англии! Прости меня, милый Дик!
— Глупости! — сказал Дик, смущенный пылкостью своего товарища. — Все в порядке. Я, хвала святым, не обидчив.
Ветер дул им в спину и внезапно донес до них звук трубы; это трубил трубач сэра Дэниэла.
— Тише!— сказал Дик. — Труба!
— Ах! — сказал Мэтчем. — Они заметили, что я удрал, а у меня нет коня!
Он смертельно побледнел.
— Не трусь! — ответил Дик.—Ты их здорово обогнал, а до перевоза уже рукой подать. Это у меня нет коня, а не у тебя.
— Увы, меня поймают! — воскликнул беглец. — Дик, добрый Дик, помоги мне!
— По-моему, я все время тебе помогаю, — сказал Дик. — Ты очень труслив, и мне жаль тебя. Слушай же, Джон Мэтчем: я, Ричард Шелтон, даю слово доставить тебя невредимым в Холивуд, что бы ни случилось! Да покинут меня святые, если я покину тебя! Ободрись, сэр Трус. Дорога здесь лучше. Пришпорь коня. Скорей! Скорей! Обо мне не заботься: я бегаю, как олень.
Конь бежал крупной рысью, но Дик без труда поспевал за ним. Так миновали они болото и добрались до хижины перевозчика на берегу реки.
Широкая, медленная, илистая река Тилл вытекала из болот и бесчисленными своими протоками огибала низкие островки, поросшие ивняком.
Река была мутна; но в это яркое, прекрасное утро все казалось красивым. Ветер и нырявшие повсюду большие болотные крысы рябили воду, и в ней отражались клочья голубого улыбающегося неба.
Тропа упиралась в маленькую бухту; на самом берегу стояла уютная хижина перевозчика, построенная из жердей и глины; на крыше ее зеленела трава.
Дик отворил дверь. Внутри, на рваном коричневом плаще, лежал перевозчик и дрожал. Это был долговязый, тощий человек, изнуренный болезнью: его трясла болотная лихорадка.
— А, мастер Шелтон!—сказал он. — Собираетесь на ту сторону? Плохие времена, плохие времена! Будьте осторожны. Здесь разбойничает целая шайка. Поезжай-те лучше через мост.
— Нет, я тороплюсь, — ответил Дик. — У меня нет времени, Хью-Перевозчик. Я очень спешу.
— Вы человек упрямый, — проговорил перевозчик вставая. — Вам очень повезет, если вы благополучно доберетесь до замка Мот. Больше я ничего не скажу.
Он заметил Мэтчема.
— А это кто? — спросил он, прищурив глаза и останавливаясь на пороге своей хижины.
— Это мой родственник, мастер Мэтчем, — ответил Дик.
— Здравствуй, добрый перевозчик! — сказал Мэтчем, который уже слез с коня и вел его под уздцы. — Пожалуйста, спусти лодку. Мы очень торопимся.
Тощий перевозчик продолжал внимательно его разглядывать.
— Черт возьми!— крикнул он наконец и захохотал во всю глотку.
Мэтчем покраснел до ушей и вздрогнул, а Дик, рассвирепев, схватил невежу за плечо.
— Как ты смеешь, грубиян!—крикнул он. — Делай свое дело и не смейся над людьми, которые гораздо знатнее тебя!
Хью-Перевозчик, ворча, отвязал свою лодку и столкнул ее в воду. Дик ввел в лодку коня. Мэтчем тоже забрался в лодку.
— Какой вы маленький, мастер!— сказал Хью усмехаясь. — Вас, верно, делали по особой мерке... Ну, мастер Шелтон, я к вашим услугам, — прибавил он, берясь за весла. — Даже кошке разрешается смотреть на короля. Разрешите же мне поглядеть на мастера Мэтчема!
— Молчать!—с казал Дик. — Принимайся за дело!
Они выехали из бухточки, и вся ширь реки открылась перед ними. Ежеминутно низкие острова загораживали им путь. Тянулись илистые отмели, качались ветви ив, дрожали камыши, ныряли и пищали болотные крысы. Водный лабиринт казался безлюдным.
