— Хвала святым, милорд, — сказал Дик, — она в этом доме.
— Это верно?.. В таком случае, милорд герцог, — продолжал лорд Фоксгэм,— завтра утром, с вашего позволения, перед тем как войско выступит, нужно сыграть свадьбу. Этот молодой сквайр...
— Молодой рыцарь, — перебил Кэтсби.
— Вы называете его рыцарем, сэр Уильям? — вскричал лорд Фоксгэм.
— Я сам посвятил его в рыцари за добрую службу, — сказал Глостер. — Он дважды отважно послужил мне. У него нет недостатка в доблести. Ему не хватает железной мужской твердости. Он не возвысится, лорд Фоксгэм. Этот человек будет храбро сражаться, но у него сердце зайца. Тем не менее, если ему нужно жениться, — жените его во имя пресвятой девы, и конец!
— Он храбрый юноша, и мне это известно, — сказал лорд Фоксгэм. — Радуйтесь, сэр Ричард! Я договорился обо всем с мастером Хэмли, и утром вас обвенчают.
Дик решил, что теперь благоразумнее всего удалиться. Но не успел он еще выйти из трапезной, как какой-то человек, только что спешившийся у ворот, помчался по лестнице, перепрыгивая сразу через четыре ступени, прорвался сквозь ряды слуг и бросился на одно колено перед герцогом.
— Победа, милорд!— вскричал он.
И прежде чем Дик добрался до комнаты, отведенной ему как гостю лорда Фоксгэма, в толпе у костров раздались восторженные крики. Ибо в этот же самый день, в каких-нибудь двадцати милях отсюда, могуществу Ланкастера был нанесен второй сокрушительный удар.
На следующее утро Дик встал раньше солнца, оделся как можно лучше, воспользовавшись вещами лорда Фоксгэма, и, получив успокоительные вести о Джоанне, пошел погулять, чтобы умерить свое нетерпение.
Он побродил среди солдат, вооружавшихся при свете зимней зари и красном блеске факелов; вышел в поле, обошел аванпосты и направился один в замерзший лес, дожидаясь восхода солнца.
Мысли его были покойны и счастливы; он не жалел о потере милости герцога. Имея такую жену, как Джоанна, и такого покровителя, как лорд Фоксгэм, он мог радостно смотреть на свое будущее. О прошлом он сожалел мало.
Он шел, погруженный в размышления, а утренняя заря разгоралась все торжественней и ярче, и резкий ветерок вздымал морозную снежную пыль. Он повернулся, чтобы идти домой, и вдруг заметил какого-то человека за деревом.
— Стой!—крикнул Дик. — Кто идет?
Человек вышел из-за дерева и взмахнул рукой, как немой. Хотя он был в одежде пилигрима и на лицо его был опущен капюшон, Дик мгновенно узнал сэра Дэниэла.
Дик шагнул к нему, обнажив меч. А рыцарь, сунув руку за пазуху, словно для того, чтобы выхватить спрятанное там оружие, спокойно ожидал его приближения.
— Ну, Дикон, — сказал сэр Дэниэл, — как же ты думаешь поступить? Неужели ты нападешь на побежденного?
— Я не посягал на вашу жизнь, — ответил юноша. — Я был вашим верным другом до тех пор, покуда вы не захотели убить меня. О, как жадно мечтали вы о моей смерти!
— Только из самозащиты, — ответил рыцарь.— А теперь, мальчик, вести об этой битве и присутствие молодого горбатого дьявола в моем собственном лесу совсем сломили меня. Никто мне здесь не поможет... Я пойду в Холивуд, и его святые стены защитят меня. Потом отправлюсь за море, захватив с собой все, что возможно, и начну новую жизнь в Бургундии или во Франции.
— Вы не пойдете в Холивуд, — сказал Дик.
— Почему не пойду в Холивуд? — спросил рыцарь.
— Слушайте, сэр Дэниэл, сегодня — день моей свадьбы, — сказал Дик, — и солнце, которое сейчас взойдет, озарит самый светлый день моей жизни. Вашей жизнью вы должны заплатить и за смерть моего отца и за попытки убить меня. Но и сам я сделал много глупого. Я был причиной смерти многих людей... И в этот счастливый день я не хочу быть ни судьей, ни палачом. Если даже вы были бы дьяволом, я не поднял бы на вас руки. Просите прощения у бога, а я щедро дарую вам свое прощение. Но в Холивуд я вас не пущу. Я стою за Йорк и не позволю шпионам проникнуть в наше войско. Если вы сделаете хоть один шаг, я крикну и прикажу ближайшему часовому схватить вас.
— Ты издеваешься надо мной! — сказал сэр Дэниэл.— Только Холивуд может спасти меня.
— Меня это не касается, — ответил Ричард. — Идите на восток, на запад, на юг, но на север я вас не пущу.
Холивуд закрыт для вас. Уходите и не пытайтесь вернуться, ибо, едва вы уйдете, я предупрежу все наши караулы, и они будут так зорко следить за каждым пилигримом, что, повторяю, будь вы сам дьявол, вам не удастся пройти.
— Ты обрекаешь меня на гибель, — мрачно сказал сэр Дэниэл.
— Нет, я не обрекаю вас, — ответил Ричард. — Если вам хочется испытать свою отвагу, вызывайте меня на поединок. Я открыто приму ваш вызов, хотя, возможно, совершу этим предательство по отношению к моей партии. Я буду биться с вами один на один и никого не позову на помощь. Так, с чистой совестью, я отомщу за своего отца.
— Э, — сказал сэр Дэниэл, — у тебя длинный меч, а у меня кинжал!
— Я полагаюсь только на милость неба, — ответил Дик, швыряя свой меч в снег. — А теперь, если ваш злой рок приказывает вам, — выходите! И если будет угодно всемогущему, я накормлю лисиц вашими костями.
