Одно из первых больших произведений Константина Алексеева роман «Черная суббота» , законченный автором в 2009 году стал по мнению литературных критиков первой попыткой осмыслить уже далекие «нулевые» и предшествующие им девяностые годы через судьбу главного героя и его близких, через динамичный, не отпускающий сюжет. Спокойная размеренная жизнь майора милиции Алексея Климанова нарушилась обычным субботним декабрьским утром 2008 года. Как найти выход из одновременно навалившихся серьезных проблем? Особенно, когда на кону стоит не только твое личное благополучие, но и семья?Роман «Черная суббота» удостоен рядя литературных премий, в том числе и Гран-при Всероссийского конкурса «Доброе слово».
1
Вставать не хотелось. Голова утопала в подушке, одеяло, заботливо подоткнутое Леной, коконом окутывало тело, обволакивая его ленивым теплом, отчего веки предательски слипались и сознание начинало неумолимо погружаться в вязкий утренний сон.
Подниматься спозаранку Климанов терпеть не мог еще с пеленок. Сам он, конечно, этого не помнил, но мать рассказывала, что еще младенцем Лешка, безропотно просыпавшийся на положенное кормление что днем, что вечером, что среди ночи, наотрез отказывался пробуждаться к утреннему. А уж если родителям с грехом пополам удавалось в это время растолкать сынишку, то тот оглашал квартиру истошными протестующими воплями. И потом, в детский сад, а после – в школу вставал он с превеликим трудом. А как настрадался Леха в армии от ежедневных побудок ни свет ни заря!
Климанов блаженно вытянулся на софе, позволяя себе лишнюю минуту понежиться на грани сна и яви, чутко ловя ноздрями терпкий аромат настоящего бразильского “Ла Семенз”, поспевающего в допотопной “турке” на кухне. Спустя минуту к шипению кофеварки на плите добавилось приглушенное шкворчание – не иначе Лена решила подогреть на завтрак остатки вчерашних отбивных. Но даже их пряный, с каждой секундой все больше дразнящий запах не унял желания закрыть глаза и забыться во сне. Особенно когда на дворе суббота и не надо топать на службу…
Климанов взглянул на часы, вздохнул и решительно откинул одеяло. Ровно через двадцать минут на Курский прибывал поезд, на котором он якобы возвращался из Нижнего Новгорода. А значит, дома нужно появиться не позднее начала десятого.
Командировка в Нижний была придумана для жены. На самом деле Климанов оставался все эти дни в Москве, исправно являясь на работу в девять и уходя оттуда не позже шести вечера. Только покидая здание родной конторы в Черемушках, он ехал не в Чертаново, где жил, а в Медведково, к Лене.
За эту неполную неделю Климанову пришлось вытерпеть массу неудобств. Вместо того чтобы утром спокойно сесть за руль и от силы за пятнадцать минут доехать до работы, теперь он вынужден был вставать в полседьмого и около часа толкаться в переполненном метро. Вдобавок ко всему ездить там приходилось с оглядкой: не дай бог встретишь в вагоне ту же тещу или родителей!
В остальном же Климанов обезопасил себя от подозрений настолько, насколько это было возможно. Он даже специально вставил в свой старый сотовый нижегородскую сим-карту, приобретенную год назад, когда его действительно посылали туда инспектировать местный зональный центр. С нее он и посылал супруге “эсэмэски”, благо та сама предпочитала общаться по мобильному с помощью сообщений. Кроме того, она еще до свадьбы усвоила, что негоже отвлекать мужа от службы неожиданными звонками – выросшая в военной семье, Аня с молоком матери впитала в себя трепетное уважение к людям в погонах. И их четырехлетней Наташке его привила: та уже со щенячьей гордостью говорит, что папа “работает майором”.
Климанов вдруг ощутил, как дико соскучился по жене и дочке. Даже вчера, выйдя из конторы, он вдруг почувствовал, что ноги несут его не к метро, а к маршрутке, идущей в родное Чертаново. И потом, давясь в очереди на эскалатор, майор с каким-то облегчением подумал, что завтра наконец-то вернется домой. Правда, вся эта тоска мигом улетучилась, едва он переступил порог знакомой медведковской “однушки” и увидел Лену…
Пронзительная трель городского телефона заставила его очнуться от раздумий.
– Кто это еще с утра пораньше?.. Леш, будь другом, возьми трубку! – донесся до Климанова раздраженный и одновременно извиняющийся голос подруги.
Майор нехотя потянулся к заливающемуся аппарату.
В трубке прошелестело сконфуженное стариковское покашливание, и тотчас же в ухо застучали короткие гудки отбоя.
– Кто там? – выглянувшая из кухни Лена вопросительно посмотрела сначала на телефон, потом на Климанова.
– Да не захотели разговаривать, ошиблись, наверное, – вяло отозвался он, застегивая рубашку.
На лице подруги на миг отразилось какое-то неясное тревожное ожидание, но в следующий момент оно сменилось обычной досадой. Едва заметно пожав плечами, она скрылась на кухне, и спустя секунду на сковороде вновь зашипели переворачиваемые ломти мяса.
Оказавшись в ванной, Климанов наскоро сполоснул лицо и слегка поелозил во рту зубной щеткой. Потянулся к помазку, но тут же передумал бриться – отросшая со вчерашнего щетина была дополнительным подтверждением, что он провел ночь в поезде.
Смахнув с лица остывающие капли воды, майор в который раз за утро потер ладонь о штанину.
“И чего это она чешется? К деньгам, что ли?”
