Написанная как увлекательный, авантюрный киносценарий, это по-видимому одна из первых литературных повестей о лагерях. Два американских инженера-коммуниста едут в 1930-е годы в СССР для работы на совместном предприятии. Друзья воочию убеждаются в том "счастьи", которое сулит человечеству марксизм. Лишь одному из них удаётся выйти из "царства свободы" живым.
В светлой, обставленной модерной мебелью, комнате происходит оживленная дискуссия. Четверо, среднего возраста интеллигентных мужчин, разбившись на два противоречивых лагеря, ожесточенно спорят.
— Да! Идеи Карла Маркса… — при этом Мак Рэд поворачивается к стенному портрету своего бородатого кумира, — мне положительно нравятся!
— Решительно не понимаю, что в них может нравиться? — удивлен Джеф.
— Ведь только подумать: при коммунизме каждый будет трудиться по возможности, а получать по потребности! — страстно доказывает Мак Рэд.
— Но, мой дорогой друг! Ведь это чистая утопия! Эта идея противоречит здравому смыслу, — возражает Джеф.
— Почему же? — недоумевает Мак Рэд.
— Если ваши возможности трудиться будут очень невелики, а потребности, наоборот, будут все время увеличиваться, ибо нет преград человеческим желаниям, то спрашивается — откуда появятся блага, чтобы удовлетворить эти потребности? Очевидно, для благоденствия членов коммунистического общества необходимо ввести институт рабов…
— Это уже совершенная чепуха, — кипятится Мак Рэд. — Вы, Джеф, просто переходите на демагогические приемы!
— Нет, зачем же… Совершенно серьезно! Очевидно, институт рабов действительно необходим? если это уже практикуется в некоторой стране, ставящей социальные эксперименты в грандиозном масштабе. Верхушка этого общества трудится по возможности мало, а получать стремится много. Для этого нужно, чтобы кто-то трудился даже сверх возможностей, а для этого, в свою очередь, нужна палка… — делает выразительную паузу Джеф.
Мак Рэд пристально смотрит на говорящего и в его серых, стальных глазах вспыхивает злой огонек.
— На какую страну вы намекаете?
— Я не намекаю и не назвал эту страну лишь потому, что все присутствующие прекрасно это знают. Люди, имеющие трезвый ум и немного способности самостоятельно мыслить, знают на примере этой страны, что коммунизм несет разруху и хаос.
— Коммунизм несет светлое, прекрасное будущее!
— Не кажется ли вам, Джеф, что вы увлекаетесь? — подымается, до сего времени молчавший, Де-Форрест. — Вы должны признать, что в советской России происходят гигантские общественные сдвиги, а, если они не происходят без некоторого, э-э… трения, то что же здесь удивительного?… Кто хочет съесть яйцо — тот должен разбить скорлупу…
— Коммунизм — это черная тень над моим солнечным завтра! Я далек от мысли утверждать, что у нас в Штатах все безукоризненно, но я не стану разбивать скорлупу, чтобы добраться до тухлого, отвратительно воняющего яйца, которое я не только не в состоянии буду съесть, но и глядеть на которое омерзительно. Воля ваша, друзья, но я буду всегда голосовать против коммунистов! — отвечает Джеф, сохраняя невозмутимое спокойствие.
— Я так и поступаю, — изрекает молчаливый Кларк.
— Мы не будем вас спрашивать. Среди американцев слишком много Джефов, чтобы можно было рассчитывать, что они добровольно откажутся на выборах от своего личного маленького благополучия во имя идеи прекрасного завтра… Мы просто введем коммунизм, как это сделали в России, — не унимается все больше разъяряющийся Мак Рэд.
— В Америке вы этого не сделаете. Именно в Америке и именно потому, что в ней слишком много «Джефов», которые имеют свое собственное благополучие… Ведь для коммунизма необходимы нищета, разруха и хаос. Только в такой питательной среде наиболее благоприятно культивируется бацилла Маркса!… Миллионы «Джефов» помешают вам, Дуглас Мак Рэд!
— Нам помогут! И мы попросту раздавим вас!
— Это будет не так просто сделать… Даже в советской России не успели раздавить своих «Джефов» за двадцать лет…
Обстановка накалена до пределов. Противники с разъяренными взглядами обмениваются колкими, как рапира, репликами. Ссора начинает разгораться, будто костер, политый бензином.
— Дуглас Мак Рэд! Если бы вы не были моим старым другом и современным человеком, я прекратил бы разговор, оставив вас с идеей, которой вы одержимы, в покое, но…
— Вы мне читаете нотации, Джеф?
— Вы очень изменились, Дуг! С тех пор, как старый Нортон Черман, этот профессор левых убеждений, осторожно и умело привил вам, как страсть к особому наркотику, идеи небезызвестного почтенного старца, которые противоречат духу современного цивилизованного человечества…
Мак Рэд подымает тяжелый дубовый стул, пытаясь ударить по голове Своего красноречивого оппонента. Де-Форрест спешит вмешаться, но уже поздно.
Начинается потасовка. Джеф — ловкий парень. Прыгнув в сторону, он избегает сокрушительного удара, который обрушивается на стеклянный шкаф. Звон бьющегося стекла. Летят стулья, посуда и всевозможная утварь.
Стул Джефа попадает, в портрет Маркса. Тяжелая рама, несколько раз качнувшись, с грохотом рушится на пол.
Появившийся на крыльце коттеджа почтальон недоуменно прислушивается к звукам потасовки и нерешительно стучит в дверь.