Вымывшись под душем, Щен и Ящерка взялись за одежду, которая оказалась сложена на полу за дверью. Каждому досталось по паре полотняных штанов и по белой рубашке без ворота, доходящей почти до колена. Были еще белые носки, такого же цвета кожаные туфли и кусок какой-то веревки золотистого цвета, назначение которой ни один из них не сумел предположить. Щен натянул штаны и попытался заправить рубашку внутрь, но она была слишком длинной. Ящерка примерил туфли и понял, что они немного жмут.
Дверь открылась, и без стука вошла Пайва, мало обеспокоенная тем, успели мальчики одеться или нет. При виде их замешательства она издала еще одно презрительное фырканье.
— Рубашку не заправляют внутрь, — раздраженно заметила она. — Кушак надо повязать сверху, вот так, дай я сама. Это же не шторная лента, охламон!
В мгновение ока оба стояли перед ней обутые и одетые. Ящерка не помнил, чтобы раньше когда-либо надевал на себя одежду из такой тяжелой, плотной ткани. Он почувствовал, что держится теперь прямее, с большим достоинством. Заметив их отражения в зеркале, Ящерка замер. Оба они выглядели теперь совершенно иначе. Темная от загара кожа создавала приятный контраст со снежно-белой одеждой, а глаза у Щена сияли, как ясное небо. Ящерка смотрел на него в зеркало, зачарованный.
— Ты что? — спросил Щен, поймав его взгляд.
— Так, ничего. — Ящерка прокашлялся. — Мы неплохо выглядим.
— Вы похожи на расфуфыренных лягушек, — насмешливо заметила экономка. — Но делать нечего, больше никого под рукой нет. Пошли. До приезда гостей осталось меньше часа, а я еще должна рассказать, что вы будете делать.
И они окунулись в бесконечный водоворот правил обслуживания и хороших манер. Пайва пришла к выводу, что им следует поручить обслуживать стол с закусками в бальном зале. Это означало, что они должны будут приносить с кухни еду на подносах да еще показывать гостям, где находится туалет. Потом, когда гости соберутся в обеденном зале, мальчики должны будут следить только за тем, чтобы бокалы с водой у всех были наполнены. Экономка заставляла их тренироваться, снова и снова наливая в стакан воду из кувшина. В конце концов она все же осталась довольна.
— Попробуйте только, пролейте хоть каплю мимо, тогда вам лучше не попадаться мне на глаза, — предупредила Пайва напоследок и ушла.
Щен и Ящерка облегченно вздохнули, потом рассмеялись. Ящерка вдруг вспомнил, как в свой первый вечер на ферме он впервые услышал, как Щен смеется. Мальчику по-прежнему нравился смех его самого близкого приятеля, но он никогда ему об этом не говорил.
Спустя некоторое время начали прибывать гости. Ящерка стоял около стола с закусками, бросая тревожные взгляды на Щена и стараясь не переминаться с ноги на ногу в своих тесных туфлях. Непривычная одежда слегка давила плечи, мешала движениям, но мальчик старался успокоиться и думать лишь о своих обязанностях.
«Все будет хорошо, все будет хорошо, — мысленно уговаривал он себя, — у меня все получится».
Бальный зал занимал два этажа в высоту, пол здесь был выложен светло-зеленым с черными вкраплениями мрамором. На уровне второго этажа зал опоясывала галерея, на которую вели две широкие лестницы. Среди гостей были только люди — Ящерка вообще после космической станции не видел ни одного инопланетянина, — в ярких одеяниях, переливающихся множеством красок, в шуршащих шелках, в блеске драгоценностей. Головы некоторых дам обрамляли целые каскады драгоценных камней, похожих на маленькие звездные системы. Мальчик изо всех старался не пялить на них глаза. На балконе играл небольшой — признак хорошего вкуса — оркестр, но пока никто не танцевал, время для этого настанет после ужина. По подсчетам Ящерки, здесь собралось более ста человек.
Гости стали подходить к столу с закусками, и мальчик с головой окунулся в работу. Они с Щеном по очереди бегали на кухню, чтобы принести подносы с едой, а также проворно убирали грязную посуду. Вскоре Ящерка уловил определенный ритм, присущий работе, и понял, что в ней нет ничего такого уж сложного. Один раз к ним подошла Пайва, пожелавшая проверить, как они справляются, и ворчливо заметила, что «все идет нормально». Ящерка понемногу успокоился и стал думать о том, можно ли как-нибудь облегчить страдания, причиняемые ему тесной обувью. Он собирался отнести на кухню очередной поднос с грязными тарелками, когда его остановила одетая в черное пожилая дама.
— Будь любезен, подскажи, где здесь туалетная комната? — спросила она гораздо вежливее, чем остальные гости, обращавшиеся к нему с этим вопросом.
Мальчик кивнул головой, указывая направление к лестнице.
— Идите прямо, туалет есть под каждой лестницей, госпожа.
— Спасибо, голубчик.
