— Кенди, я понимаю, как тебе сейчас трудно. Ты пережил ужасные времена, а теперь вдруг оказался в чужом мире, где люди живут на деревьях бок о бок с инопланетянами. Я очень хорошо понимаю, как тебе не хочется думать про историю Беллерофона или пытаться понять треск и клацанье, издаваемые чед-балаарцами.
Мальчик ничего не ответил. Он просто смотрел в пол, явно пропуская слова наставницы мимо ушей.
— Если когда-нибудь будет настроение поговорить, — сказала она, — просто дай мне знать, хорошо? Иногда бывает, что поделишься с кем-нибудь, и становится легче. Или, если не хочешь обсуждать свои дела со мной, побеседуй с кем-нибудь другим. Дети Ирфан заботятся о своих ближних. Мы, конечно, не реальные люди, но делаем все, что в наших силах.
Кенди по-прежнему молчал. Ара вздохнула и ласково потрепала его по плечу. И вдруг ему нестерпимо захотелось плакать. Мальчик задержал дыхание, чтобы не дать волю слезам.
— Ладно, — сказала она, — пожалуй, тебе действительно пора идти. А мне еще надо успеть приготовить обед. Увидимся вечером на празднике, договорились?
— Хорошо.
Кенди подхватил копье и поспешно вышел, чтобы матушка Ара не успела заметить слезы, навернувшиеся ему на глаза.
— Ну, и как идет расследование? — поинтересовался дядя Хазид, отправив в рот очередную порцию креветок под соусом карри.
Бен поднял глаза от тарелки. Вопрос предназначался его матери, но что-то в тоне дяди привлекло внимание мальчика.
— Какое расследование? — недоуменно осведомилась Ара.
— Ну как какое, — вставила слово тетя Сил, — расследование убийств в Мечте. Я слышала, что убийца способен принимать разные обличья. Это правда?
— Откуда же мне знать? — пожала плечами мама.
— Но ты ведь участвуешь в расследовании этого дела, помогаешь службе охраны, разве не так? — настаивала тетя Сил.
Как и его мама, она была небольшого роста, пухленькая, с крупными чертами лица. Ее густые черные волосы были гладко уложены или же завивались кудрями, как того требовала мода или собственная прихоть. Платье с красным корсажем было украшено синими цветами. Ее наряд неплохо гармонировал с букетом на столе. Цветами был украшен и весь дом, а из музыкального центра негромко доносились праздничные мелодии. Вообще-то Бен любил этот праздник, если бы только не обязательный семейный обед. К счастью, данное мероприятие всегда проходило в начале, и он мог, отмучившись, со спокойной душой наслаждаться остальной праздничной программой.
— Какого дела? — спросила мама.
— Мне обо всем рассказала Дженина Фрэнк из службы охраны. У них пост здесь неподалеку, — сказала тетя Сил. — Хорошенькое дело, ты участвуешь в расследовании, о котором все только и говорят, а родной сестре даже словом об этом не обмолвилась.
Бен даже отложил вилку в сторону, не зная, что и думать.
— Мама, — начал он, — ты никогда ничего такого не рассказывала…
— Я… я вообще-то как раз и не должна никому об этом рассказывать, — неуверенно произнесла Ара.
— Разумеется, не должна, особенно не-Немым, — заявила тетя Сил, одарив Бена сладкой улыбкой. — Но мы-то твоя семья.
Мальчик так сильно сжал челюсти, что у него заныли зубы.
— Сил! — воскликнула мама. — Это не…
— А тело ты видела? — перебила ее Тресс. Ей было семнадцать, она тоже была невысокой и темноволосой и уже проходила в монастыре углубленный курс по изучению Мечты.
— Да, да! — вступил в разговор его кузен, Заим. Ему было на год меньше, и он страдал от прыщей. — Страшно было? В новостях говорили, что на трупе полно кровоподтеков и ссадин.
— Дети! — призвал их к порядку дядя Хазид. — Здоровое любопытство — это еще можно понять, но то, что вы болтаете, просто отвратительно. Ситуация становится опасной. Все вокруг напутаны. Ара, что ты можешь нам сказать по этому поводу?
Мама поджала губы, и на ее лице появилось выражение, очень хорошо известное Бену. Теперь ее расспрашивать — все равно что пытаться открыть мидию голыми руками.
— Я же сказала, что не имею права обсуждать эти проблемы. Любая утечка информации, касающейся расследования, может дойти до убийцы и быть использована им. Или ею.
— Мы никому не скажем! — воскликнула Тресс, широко распахивая глаза, отчего они сделались огромными и совершенно невинными.
И это выражение было отлично знакомо мальчику, он уже давно научился ему не доверять.
Мама тоже, очевидно, неплохо усвоила этот урок.
— А как твои занятия, Тресс? — поинтересовалась она.
— Отлично, — ответила девушка, — но как же насчет…
— А твои, Заим? — словно не слыша, перебила ее мама. — Ты уже сдал экзамены на квалификацию первой степени?
