Чернов хмыкнул — Проводник отличался не меньшей ревностью. Тех сотрудников, которых он тренировал лично, майор готов был защищать любыми доступными средствами. И от кого угодно — тут уже сказывались его прошлые привычки, с трудом удерживаемые. После того как, попав под огонь вражеских зенитчиков, на землю, разваливаясь на куски, рухнул транспортный самолет с разведгруппой, летевшей на выброску, Гальченко пару дней ходил мрачнее тучи — погибло сразу двое ребят из числа тех, кого он в свое время готовил. Впрочем, он быстро пришел в себя — и засел за бумаги. Перекопал кучу разведсводок, перерыл груду трофейных документов — и внезапно успокоился. А через два месяца принес полковнику очередную сводку — подчеркнув красным карандашом один абзац.
Из сухих строчек донесения явствовало, что при проведении плановой тренировки на зенитной батарее самопроизвольным взрывом, произошедшим прямо на складе снарядов, было убито и ранено более семидесяти человек личного состава, а большинство орудий уничтожено.
— Партизаны постарались… — буркнул майор.
Листок со сводкой прикололи к стене, на которой висели фотографии погибшей группы — впечатление это произвело немалое!
Благов, услышав последнюю фразу Гальченко, поерзал на месте. Открыл рот, собираясь вставить свою реплику, но, натолкнувшись на предостерегающий жест полковника, только вздохнул.
— Да, — покосился на доцента майор, — именно на растерзание! Одной писанины там столько предстояло бы, что отсыхание у нее правой руки могло последовать в самом ближайшем будущем! А нам она нужна живой и здоровой! Особенно сейчас!
— Но наука требует… — не выдержал Благов.
— Перебьется ваша наука, — проворчал с места Мольнар. — Мало вам лягушек резать — теперь живых людей подавай!
Чернов постучал карандашом по столу.
— Продолжайте, пожалуйста, Александр Иванович…
— Спасибо, Михаил Николаевич! Так вот, считаю, что в лице Барсовой мы имеем совершенно уникальный случай! Ладно, я еще готов предположить, что Манзырев и Леонов непостижимым образом как-то могут быть связаны между собой! Совершенно не понимаю как, но — допустим! Слишком уж много совпадений получается… это не просто так! Но вот Котов — особая статья! Он-то с ней не контактировал вообще никогда и никоим образом. И тем не менее немцы ее ищут! Вопрос — зачем?
— Зачем же?
— Тут меня товарищ Благов «просветил»… — ехидно усмехнулся майор. — Мол, девушка наша — не что иное, как катализатор.
Чернов удивленно приподнял бровь.
— Поясните?
— Она, сама того не подозревая, как-то притягивает к себе или сама притягивается именно к таким людям. К непонятным и неординарным. Возможно, что общение с Манзыревым наложило на психику Барсовой какие-то… — Гальченко повертел в воздухе пальцами. — Словом, она теперь как своеобразный магнит. И немцы это тоже поняли.
— То есть, если ваши догадки верны, у фон Хойдлера сейчас присутствует такой человек? И ему нужна наша девушка, чтобы проверить правильность своих построений?
— Не исключаю, что такой человек там не один, — кивнул майор. — Во всяком случае, похищение Демина четко на это указывает. Особист контактировал с Котовым — вполне возможно, что и он как-то способен реагировать на таких людей. А вот если и Марина как-то на них среагирует — то вопрос можно считать решенным. Фон Хойдлер окажется прав в своих выкладках.
— Пусть так! — кивнул Чернов. — Но что это ему дает?
— Это — к Петру Федоровичу! Он тут уже целую тетрадь на свои теории извел… В настоящее время, товарищ полковник, у нас с вами есть два вопроса! И оба — архиважные!
— А именно?
— Немцы хотят получить Барсову. А мы хотим попасть в лабораторию фон Хойдлера. И организовать там танец дикого слона! Совершенно очевидно, что устраивать войсковую операцию нам никто не даст — просто сил таких нет. Остается только вариант «тихого» проникновения на объект. Негласный или официальный. Подготовить внедрение агента к профессору — нереально! Мы даже не знаем, на кого и каким образом выходить!
— Согласен, — наклонил голову начальник управления. — Официальным путем мы ничего сделать не сможем. Подготовить и залегендировать внедрение агента по линии абвера или тем более Аненербе в короткое время невозможно. На это, в лучшем случае, не менее полугода потребуется. А второй вариант?
— Дать возможность немцам похитить Марину — и таким образом ввести на объект своего человека.
Полковник повертел в руках карандаш.
— А вы уверены в том, что она, попав в руки к немцам, сможет выдержать там хоть сколько-нибудь долго? Они, если верить выкладкам нашего Петра Федоровича, те еще мастера — расколют нашу девушку очень быстро! И что тогда? Ведь на верную смерть человека направляем! Какие у них будут мотивы для того, чтобы сохранить ей жизнь после того, как они что-то там такое выяснят? Или — не выяснят. Тогда тем более опасно!
— Я думал и над этим, — кивнул Гальченко. — Долго думал… И вот какой вариант мне пришел в голову…
